Годы:

Смешные истории:

ЗАПУТАННЫЙ СЛУЧАЙ

Арк. БУХОВ

За последние полтора месяца библиотекарша Лиза завела ни с того ни с сего шелковые серые чулки, регулярно ставила у себя дома в баночку из-под простокваши свежие цветы и демонстративно круглые сутки пахла одеколоном «Магнолиям.

— Ты бы бросила это,— обиженно заметил ей Вася Коло- баев, чувствуя, что у него еще сильнее стало екать сердце и от Лизиного голоса и от ласковых завитушек над загорелой шеей,— комсомолка ведь…

— А это по-твоему: комсомолка должна рыбьим жиром да дегтем пахнуть? — поставила Лиза вопрос ребром.

— Чулки вот тоже,— промычал Вася.

— А что — плохая нога? — вытянула Лиза левое вещественное доказательство.

Вася уныло посмотрел на ногу и вздохнул. Такую ногу действительно в шелковом чулке нельзя было рассматривать в дискуссионном порядке. Нога говорила сама за себя.

— Девушка с чулка портится,— теоретически бубнил Вася.— Сегодня — одеколон, завтра — семья в пять детских душ, и прощай человек за тюлевые занавески… А ты, как дурак, ходи и люби, и ни от кого тебе товарищеской помощи… С этим надо покончить…

В первый же выходной день Вася зашел к Лизе, поймал ее на чтении тютчевских стихов и заявил решительно и хмуро:

— Ну вот я ушел…

— Куда ушел? — удивилась Лиза этому странному началу,— Ты же только что пришел…

— Вообще ушел,— мрачно уронил Вася,— совсем… навсегда.

— А, навсегда?..— зевнула Лиза, пробуя пальцем утюг.— А я думала сейчас уходить… Чаю хочешь?

— Не понимаешь ты меня, Лиза,— горько усмехнулся Вася,— покатилась ты…

— Ну и ты катись,— неожиданно резюмировала Лиза,— надоел ты мне, Васька, со своими теориями… Ой, надоел!.. Корпишь, чадишь, как самовар с угаром…

— Опомнишься,— еще раз горько вздохнул Вася,— бросишь все это,— позови… Приду…

— Хорошо. Открыткой извещу. С оплаченным ответом,— беззаботно закончила беседу Лиза, и Вася ушел.

«А может, это я напрасно? — уныло подумал он минут через десять на улице.— Ну, чулки, ну, одеколон… Может, я человека под одеколоном не понял… Может, вернуться, а?»

Но, заметив, что он уже начал разговаривать с водосточной трубой, Вася взял себя в руки и решил:

«Пойду к Шурке Висмутову. Он парень твердый, во всем подкованный. Скажет, что дурак,— вернусь… Поддержит,— прощай, девушка… Эх, легко сказать — прощай!..»

Вася вспомнил Лизину комнату, ее самое, и ему вдруг до слез стало жалко самого себя.

«А вдруг Бисмутов скажет, что я дурак? — мелькнула надежда.— Ну, миленький, ну, Шурка, ну, скажи, что я дурак… Штопором бы назад полетел…»

Перед висмутовской дверью Вася оробел и затревожился:

«А вдруг Шурка скажет, что того… Что завидно, что я сделал… Молодец, мол, Вася, поздравляю тебя с твердостью и т. д., люби, мол, Катю Пырину,— она свой парень: от нее одеколоном не запахнет. Не имеет он права так говорить… Это же не по-товарищески, свинья он лохматая…»

Вася робко постучал. Еще раз. Никто не ответил.

— Фу,— облегченно вздохнул Вася,— нет его дома.

Он вошел в висмутовскую комнату, зажег свет, огляделся по сторонам и удивленно засопел… Около висмутовской кровати стоял большой букет цветов.

— Цветы,— процедил сквозь зубы Вася,— так, так… Здорово…

На столе лежал развернутый томик Блока, а из книжки высовывался узенький клочок бумаги, на которой висмутов- ским почерком были написаны четыре строчки:

«Когда с тобою мы встречались,

С тобой вдвоем Природою мы любовались…

Шикарным днем»…

— Так,— испуганно прошептал Вася,— стихи, значит, пишет…

Он осторожно положил книгу на место и задел рукой какой-то зеленый флакончик, на флакончике значилось: «Красный мак».

— Ах, вот как! — вспыхнула в Васе теоретически не обоснованная радость.— Висмутище ты мой… Дорогой мой… И ты, значит…

Он вытащил из кармана блокнот, вырвал листок и торопливо написал, хитро улыбаясь:

«Был у тебя. Заходил за Плехановым. Прорабатываю второй том. Смотри, Шурка, не скатывайся: одеколоны да стишки с цветочками — это, брат, не для нас. В. Колобаев».

И через две минуты Вася уже бежал к Лизиному дому, сшибая по дороге какую-то кадку у ворот.

В окне у Лизы был свет.

— Не спит еще… Милая моя… Лизонька…

Он лихо взбежал по лестнице, поправил волосы и тихо постучал.

— Войдите,— ответил странно знакомый мужской голос.

Вася открыл дверь и сразу заметил, что у Лизы на свободе была только одна рука. Другая упорно покоилась на плече Шурки Висмутова.

— А я к тебе того…— беззвучно прошептал Вася,— к тебе, Висмутов, заходил… За этим… за Плехановым… Ну, я того… пошел…

— А то посиди,— равнодушно предложила Лиза,— а мы тут с Шуркой стихи читаем… Послушаешь… Может, чаю хочешь?

Через час Вася шел вместе с Висмутовым домой, и Висмутов, весело потряхивая шевелюрой, бубнил молодым баском:

— А я к тебе, Васька, зайти хотел посоветоваться. Нравится мне эта девушка… Не сухарь какой-нибудь, вроде Пы- риной… Тонкая девушка, женственная… Ты у нас парень твердый, подкованный, ты все понимать должен, так одобряешь мой выбор, а? Молчишь? Не осуждаешь, значит? Спасибо, парнишка!

И он с чувством пожал дрожащую Васину руку.