Годы:

Смешные истории:

Я, ИНСПЕКТОР МАНЕЖА, УКРОТИТЕЛЬ И ДАЛЬНЕВОСТОЧНАЯ РЫСЬ

Марк ЗАХАРОВ

 

Мой первый день в новой должности ознаменовался неожиданным происшествием.

— Василий Васильевич! — воскликнул бледный инспектор манежа, вбегая без стука в мой кабинет.— Рысь тигрицу куснула! Прямо на манеже, при зрителях!

— В каком смысле? — заинтересовался я.

— В самом непосредственном! Прямо за загривок. Пришлось дать струю из брандспойта. Укротитель оба хлыста об рысь поломал, и никакого эффекта.

— Понятно,— сказал я, отложив текущие дела.— Пригласите.

— Укротителя? — не понял меня инспектор.

— А при чем здесь укротитель? — сказал я задумчиво.— Разве он кусал?

— Не понимаю, кого же вам пригласить? — изумился инспектор.

— Кто кусал, того и пригласите.

Потрясенный инспектор выскочил из кабинета и вскоре вернулся в сопровождении двух униформистов, которые вели на поводке здоровенную рысь с наглой физиономией. Бледный укротитель подтащил сзади пожарный шланг и перезарядил оба пистолета.

— Находится в невменяемом состоянии,— объявил он мне дрожащим голосом.— Бросается на людей, как все равно на кроликов.

— Понятно. С этим я уже сталкивался на прежней работе,— успокоил я собравшихся.— Всех лишних попрошу выйти из кабинета.

— Как? — прошептал укротитель, вздрогнув.— Мне тоже?

— Ну вот, опять двадцать пять! — вздохнул я с раздражением и медленно прищурился.— Последний раз спрашиваю: кто из вас кусал тигрицу?

— Она! — дружно сказали все, указав на рысь.

— Вот и оставьте нас с ней с глазу на глаз. Вернее, с зуба на зуб.

clip_image002После этих слов наглая физиономия у рыси заметно вытянулась, и она даже слегка попятилась к выходу.

Но было поздно.

Бледный укротитель, вылетая из кабинета, стремительно захлопнул перед ней дверь, даже слегка защемив при этом рысий хвост.

— С хвостами надо поаккуратнее! — сказал я ему вслед, желая соблюсти объективность.—

Хвосты, они тоже на улице не валяются. Правильно?

Несмотря на это заявление, рысь почему-то ощерилась на меня и вызывающе приблизилась к столу.

Некоторое время мы молча изучали друг друга. Наконец я решил начать беседу.

— Мне думается, ты неправильно себя повела,— сказал я ей по-хорошему, как бы раздумывая.— Наша, понимаешь
ли, дальневосточная рысь укусила своего же уссурийского товарища. Разве так можно?

После этого мы оба озабоченно помолчали.

— Ладно бы ты ее цапнула,— сказал я через некоторое время как можно задушевнее,— в этой… в нерабочей обстановке. Но на манеже, при всех… Некрасиво! А что зрители подумают? На чем они у тебя воспитываться будут? На каких примерах? Хочешь, чтобы в антракте или, хуже того, придя домой, они друг дружку перекусали? Да? Этого ты добиваешься? Стыдись!

Весь первый час нашей беседы я посвятил именно этой сложной проблеме взаимоотношений. В начале второго часа я коснулся напряженной международной обстановки, после чего, как бы невзначай, остановился на еще имеющихся отдельных недостатках с последующим перечислением всех имеющихся достижений. В четвертом часу я заговорил исключительно на узкосемейные темы. Затем на общечеловеческие. На исходе шестого часа я открыл дверь в коридор и спокойно обратился к укротителю:

— Заберите кыску!

Укротитель заглянул в дверь и, не поверив своим глазам, два раза ущипнул себя за нос.

— Как вам это удалось? — воскликнул он в крайнем изумлении.

— Удалось,— подтвердил я.— И не таким зубы заговаривали!