Годы:

Смешные истории:

ХОРОШИЙ ЗНАКОМЫЙ

Константин ФИНН

 

Я встретился с ним на улице и отступил пораженный.

— Иван Иванович, вы ли это?

— Я,— сказал он,— представьте себе, это я.

— Что с вами? Вы болели?

Он действительно выглядел неважно, похудел, позеленел. Словом, это был тот же Иван Иванович Сметкин, которого я нередко встречал, но в другом, я бы сказал, весьма ухудшенном, удешевленном издании.

— Я, понимаете, в Крыму был,— сказал он.

— Малярия? — догадался я.— Ужасная болезнь. Она там часто подстерегает около моря.

— Дело не в малярии,— сказал он.— Крым мне вообще противопоказан, а я уже много лет туда езжу. Ну, первые годы это было еще ничего, в прошлом году я еле дотянул
до конца, а в этом году сразу как приехал, так себя почувствовал очень плохо. А в следующем году придется опять ехать, хочешь не хочешь.

— Зачем же ехать? — спросил я удивленно.

— Зачем? Видите ли, мне по состоянию здоровья показана деревня. Обыкновенная деревня.

— Так почему же…

— Почему? — Он усмехнулся.— Кто же туда ездит, в деревню? Кого я там встречу? Колхозников? В месяц отпуска я успеваю, дорогуша, больше, чем за одиннадцать месяцев работы. Этот месяц, так сказать, целый год кормит.

Мое непонимание, моя наивность, видно, раззадоривали его. Может быть, какое-то чувство осторожности и подсказывало ему что-нибудь, но он не дал воли этому чувству.

— Вот,— сказал он,— пальто на мне. Коверкот?

— Коверкот,— сказал я.— Очень хороший коверкот.

— То-то и оно. Старшая моя дочка, Ирочка, безо всяких экзаменов принята в институт?

— Принята.

— Мать получает персональную пенсию неизвестно за что или известно за что?

— Неизвестно за что.

— Да что говорить. Вот галстук. Да вы пощупайте, вы не бойтесь. Вы чувствуете, какой это галстук? Вы его за пятьдесят рублей не достанете. А мне он стоит рубль семьдесят две копейки. Какой-то там третий брак, а на нем пятнышка нет. Так вот этот галстук тоже заработан на курорте, а вы мне предлагаете ехать в деревню под Тулу. Кто я такой, чтобы ехать в деревню под Тулу?! Управляющий трестом? Летчик? Главный инженер? Извините, я маленький человек, мое место в Крыму. Почему? Да потому, что сюда, а не в деревню, куда вы хотите меня послать, съезжаются нужные люди. Лежишь на пляже, а рядом с тобой голыш. Кто этот голыш, по-вашему?

— Я не знаю.

— Ах, не знаете! Этот голыш — начальник управления наркомата или там, уж на худой конец, директор завода. Слово за слово, а через неделю я его просто Володей зову. Скажите, имею я начальника управления наркомата в вашей деревне? Или я его там не имею? Или я вместо него там имею черт знает что. Я за отпуск такие знакомства завожу!.. А главное, просто все это делается: «Простите, это ваши трусы?» «Да, мои». «А я думал, мои». И через две недели я его Володей зову и по плечу хлопаю. А во время волейбола прямо говорю: «Тюлень ты, Володя»,— а он смеется. Такой загорелый, в трусиках или в белых штанишках. А в Москве этот тюлень Володя сидит в кабинете из свиной кожи, управляет объединением, и на прием к нему молено попасть на шестой день. Знакомств нужно заводить как можно больше. Два-три отпадут — кто умрет, и это бывает, кого переведут, кто не признает. Вообще в этом деле усушка и утруска довольно большие. И все, главное, просто. Звонишь ему по телефону: «Серелса, ты? Здорово, Ваня. Ну как твои волейбольные дела? Ты же хотел в Москве продоллсить. Не выходит? А что я тебе говорил? Перегрузка, дела. Верно, верно, я и сам завертелся. Сережа, устрой мне, пожалуйста, то-то и то-то. Я к тебе зайду. И так далее».

Но вот бывает непредвиденный случай. В позапрошлом году я с одним познакомился. И в волейбол я с ним играл, и рассказы его идиотские слушал, и на пш.мике я для его удовольствия в сарафане плясал. Словом, он мною бредил. А в Москве являюсь к нему — помер. Скоропостижно.

Месяца тоже разные бывают. Год на год непохож. Бывает год — на управляющих трестами не смотришь, а бывает год — и заведующего отделом сюда подай, хоть что-нибудь. Но тут нужен все-таки человек настоящий.

Во-первых, в волейбол надо играть, во-вторых, плавать. Я ведь всего этого раньше не умел. В-третьих, шахматы. Обязательно вы долясны уметь плохо играть в шахматы. Почему плохо? Чтобы вы проигрывали, вот только поэтому. Ни для чего другого. Да что говорить, я везу с собой каждый сезон не меньше 20—25 новых анекдотов. Все это очень нужно.

Да, заговорился я с вами… А то, бывает, такой попадется, все хорошо: и Ваня и трусы, а как дело дошло до чего-нибудь, так сухо скажет: если, мол, твоя мать по нашим законам имеет право на персональную пенсию, то ей без моего письма дадут. И в глазах нет улсе былой ласки. Так что… Заговорился я с вами. У меня дел сегодня по горло. Всех их надо проведать, моих новых ялтинских знакомых. Пока они еще, так сказать, тепленькие.

Первый месяц после приезда у нас самый боевой считается. Покамест он загорелый и ты загорелый — тут самая работа. А то как отгорать начинает какой-нибудь начальник управления, так он понемножку забывать начинает. А то сразу так: «Эх, и загорели мы с тобой, Николаша!»— И к зеркалу подойдешь с ним в обнимку. «А помнишь нашего Клин- кова, который тогда на волейбольной площадке растянулся, когда ты здорово низкий мяч взял? А помнишь то, а помнишь другое, а нельзя ли мне тебя попросить и так далее». Сейчас время боевое. Первый месяц. Он основной!

— Подолсдите, Иван Иванович,— сказал я, хватая его за
руку.— А вам не приходило в голову, что все это, так сказать, недостойно…

— Эх, милаша, не наводите тень. Работник, надо вам сказать прямо, я небольшой. А потом от работы, надо прямо сказать, человек не поправляется. Работать, милаша, каждый может. Это что! Ну, я побежал. Сейчас время боевое. В партию прием открыт. Вот я и думаю путем моих знакомых что- нибудь предпринять. Да вот трое отказали. Загорелый, загорелый, а как дошло до рекомендации, так не может. А один дал. Заговорился я с вами, бегу. Очень быстро загар отходит. С каждым годом, я замечаю, он все быстрее и быстрее отходит. А у нас пока загар — самая работа. Как вы считаете, я еще очень загорелый?

Не дожидаясь моего ответа, он убежал. Я поглядел вслед его вихлявой фигурке.

— Подождите! — закричал я, но он уже был далеко.

Я вспомнил о том, что познакомился с ним на пляже в Сочи, и что устраивал ему билеты в театр, и что достал ему редкую книгу, которая была ему нужна для подарка какому- то человеку, и что…

Ах, лучше не рассказывать, о чем я вспомнил…