Годы:

Смешные истории:

«ВЕЛИКОМУЧЕНИК» МОТЕ

Иозас БУЛОТА

Мотеюс Слункис — колхозная молодежь называла его просто Моте — сидел на краю канавы в глубоком раздумье. Разве это жизнь? У всех дяди как дяди, а у него — настоятель костела, да еще где — в Чикаго!

Когда мать получила первое письмо от американского дяди, Моте даже обрадовался: посыплются посылки, можно будет наплевать и на работу в колхозе и на опостылевшую учебу. Да где там! Уже в следующем письме старик писал, что собирается завещать свое богатство «Обществу старых дев». Правда, в конце письма дядя сообщал: «Если мой племянник Моте пойдет по духовной линии, то часть наследства перейдет к нему».

Подумав еще немного, Моте все-таки твердо решил: в ксендзы он не пойдет. А как же доллары? Не оставлять же их старым девам!

…Выпросив у матери адрес дяди, Моте написал в Чикаго очень трогательное и, как ему сначала показалось, очень убедительное письмо:

«Дорогой дядя! Спаси и помилуй! Из школы меня выгнали и в колхозе работы не дают, когда узнали, что ты живешь в Чикаго да еще работаешь настоятелем. Я много думал о спасении своей души и решил идти по твоим стопам, решил посвятить свою жизнь служению господу богу. Помоги мне сделать черную сутану и белую накидку, так как в наших магазинах продают одну только красную материю».

Заклеил Моте конверт и даже сам испугался. Не слишком ли он загнул? Вдруг старик не поверит?

Но чикагский дядя верил, видимо, даже в то, что теперь на литовской земле все деревья растут без листьев.

Поэтому через два месяца Моте получил большую посылку с отличными материалами. Он сшил себе костюм, а остальное выгодно продал.

Вдохновившись, Моте написал в Чикаго, что уже почти готов вступить на духовную стезю, но ему еще надо выучиться играть на органе. А так как коммунисты запретили держать в костеле органиста, то ксензды аккомпанируют друг
другу. Не может ли дядя прислать если не орган, то хотя бы аккордеон?

Дядя снова обидел старых дев и прислал аккордеон.

В новом шикарном костюме, с аккордеоном под мышкой Моте помчался к даме своего сердца Эле. Раньше она работала в клубе, а сейчас, как и Моте, бездельничала.

— Элите, научи меня играть, а я тебе мужа найду.

— А кто он такой? — оживилась Эле.

— Я, собственной персоной!

— Очень ты мне нужен! У тебя ни копейки за душой.

Но когда Эле познакомилась с грандиозными планами будущего обладателя долларов, то стала поглядывать на Моте более ласково.

Моте и Эле сразу же отправились сочинять очередное письмо в Чикаго. Они долго спорили о том, какие вещички выгодно попросить у американского дяди, и не заметили, как в комнату вошел отец Моте. Он взял письмо, бегло просмотрел его и… через минуту явился с вожжами в руках.

— А я и не знал, что ты святой попрошайка…

Моте, взбодренный отцовскими вожжами, пошел работать на колхозную ферму. А с ним и Элите.

Чикагский дядя до сих пор не может понять, почему вдруг замолчал его духовный воспитанник. Не иначе как преследуют его за веру. Бедный «великомученик» Моте!

А чикагские старые девы воздают громкую хвалу господу за спасенные доллары.

Амен!