Годы:

Смешные истории:

ВЕЧЕРНЕЕ ПЛАТЬЕ

Юрий МАРТЫНОВ

 

Вика высока и стройна. У нее бледно-голубые глаза навыкате, остренький носик, большой рот. Вика считает себя пикантной. Она признает, правда, что уши у нее немного великоваты. Но этот недостаток ее не беспокоит: уши прикрыты модно сделанной прической.

Когда Вике исполнилось семнадцать лет, она серьезно подумала о жизни и составила единственно разумную, с ее точки зрения, программу. Вика решила уйти из школы, окончить курсы стенографии и машинописи, поступить на работу в одно из солидных министерств (в одно из тех, двери которых нельзя открыть иначе, как повиснув всем телом на массивной медной ручке), работать и жить в свое удовольствие: быть модной, ходить на танцы и в кино, нравиться мальчикам и в то же время осмотрительно к ним относиться. С ее внешностью, полагала она, можно найти прекрасного мужа, такого, который сочетал бы в себе обаяние молодости с неограниченными средствами.

После окончания девятого класса Вика объявила о своем решении матери, уже немолодой женщине, страдавшей сердечной болезнью. Мать всполошилась, почувствовала себя плохо, заплакала. Она работала санитаркой в районной поликлинике, и ей хотелось, чтобы дочь стала врачом.

Но у Вики была своя духовная наставница — тетка по отцу, владелица дачи и сада, неудавшаяся художница. Тетя Туся торговала цветами, вязала и шила, сдавала комнаты.

— Не дай бог,— говорила она,— если девочка пойдет по стопам матери, у которой главная забота — работа. Девочка должна жить легко и красиво.

В то самое лето, когда подруги по классу сдавали экзамены на аттестат зрелости, Вика уже восседала за монументальным столом секретаря начальника главка, красила губы модной розовой помадой и купила себе первые туфли на «шпильках».

Вика напряженно следила за веяниями моды и с редкой силой воли шлифовала себя. Она считала, что голос у нее резковат, а свойственная ей манера обрывать собеседника на полуслове вульгарна. Приходилось постоянно следить за собой, а голос упражнять дома.

Вика освоила негромкое контральто, призванное выражать тонкие оттенки чувств. Она научилась слушать своих собеседников с выражением искренней заинтересованности.

Резкую, угловатую походку Вика сменила на плавную поступь. Она муштровала себя до тех пор, пока у нее не стало привычкой, не торопясь, подавать руку, небрежно натягивать перчатку и непринужденно держаться где бы то ни было. Вика уже начинала хандрить оттого, что никто не выражает вслух восхищения результатами ее усилий, но тут она познакомилась с Анатолием, студентом последнего курса юридического факультета. Самоусовершенствование, которому посвятила себя Вика, приобрело более определенный и волнующий смысл.

Как-то вечером Вика и Анатолий отправились на концерт в Зеленый театр. Симфонический оркестр играл что-то скучное. Хотелось есть. В момент, когда мысли Вики остановились на этом довольно пошлом предмете, раздались дружные рукоплескания. Она прищурила глаза и увидела, как на сцену к сверкающему в луче прожектора роялю прошла известная актриса в платье из белоснежной искрящейся ткани.

Вика затаила дыхание. Хороша, ничего не скажешь! Как это она, Вика, до сих пор не подумала о таком вечернем платье?

Викина мысль вдохновенно заработала. Надо, надо шить вечернее платье, и именно белое, парадное, ослепительное. И немедля!

Остаток вечера был поглощен новой мечтой. Правда, это не помешало Вике основательно поужинать с Анатолием в ресторане. После закрытия ресторана Анатолий отвез Вику домой на такси. Чувствуя себя немного хмельной от выпитого за ужином вина и нового грандиозного замысла, Вика весело простилась со своим другом и поднялась к себе. Едва она вошла в комнату, ярко освещенную полной луной, как ее охватила ярость: в комнате резко пахло валерьяновыми каплями.

«Опять старуха пила эту гадость! — со злостью подумала Вика.— Никогда не вспомнит обо мне, знает, что я не переношу запаха валерьянки»,— и неприязненно посмотрела в сторону матери, которая спала на диване. Перед диваном на стуле стоял стакан с водой и пузырек с каплями.

«Опять плохо было»,— холодно заключила Вика, прошла к окну, распахнула его и села на подоконник.

Перед ее глазами вставало то белоснежное платье певицы, то она сама в таком же платье.

«Да, эту идею нельзя откладывать в долгий ящик,— лихорадочно размышляла Вика.— Анатолий обещал свести меня
в интересную компанию. Кто знает, может быть, это платье и решит мою судьбу. Ведь не сошелся свет клином на Анатолии, тем более что он еще очень несамостоятелен и, как сам однажды признался, не в ладах с отцом».

Итак, платье. Тетя Туся поможет. Это во-первых. А во- вторых… Вика соскочила с подоконника, включила свет и открыла шкаф. Под платьями и костюмами белела коробка. Что это? Полуботинки матери, но они поношены, и вряд ли их можно реализовать. А вот пыльник — как это она не вспомнила о нем сразу? — пыльник подойдет. Правда, мать его очень любит, но иногда приходится идти на жертвы.

Вика прикрыла шкаф, значительно успокоенная.

Платье у нее будет, и не позднее, чем к следующему воскресенью. Запах валерьянки уже не так раздражал ее. Теперь можно и спать. Вика разделась, забралась под одеяло. Последняя ее мысль была о матери: простыни она крахмалит отлично, ничего не скажешь!