Годы:

Смешные истории:

В НЕПРИНУЖДЕННОЙ ОБСТАНОВКЕ

Виктор ОРЛОВ

 

Боря Баранкин — это, конечно, не Александр Македонский, но тоже ничего, звучит. Тем более, что именно Боря Баранкин, а не кто другой изобрел глиссер-вертолет.

Глиссер-вертолет и прославил скромную фамилию Баран- кина. Этот глиссер-вертолет (в одну десятую натуральной величины) мог двигаться по воде и тут же с ходу подниматься в воздух. Он был весь разборный, и винт вертолета тоже разбирался и мог в случае аварии служить в качестве весел.

Это последнее обстоятельство привело в особое восхищение редакцию местной газеты, и о Боре Баранкине была напечатана статья. Потом местное радио сделало о Боре Баранкине передачу. А потом Борю Баранкина пригласили на местный «Голубой огонек».

Режиссер телевидения долго рассказывал Боре Баранкину, что нужно делать. Боря должен был в непринужденной обстановке, за чашкой кофе рассказать о своем глиссере-вертолете, о том, как зародилась идея и как она осуществлялась, привести забавный случай из жизни школьного технического кружка, поблагодарить старших, и особенно пионервожатую Люсю Гаврикову, и показать свой глиссер- вертолет, при условии, конечно, что он не врежется в телевизионную камеру.

И вот наконец настал вечер передачи. Борю умыли, одели в парадную форму — белый верх, черный низ — и отправили на студию.

На студии в непринужденной обстановке сидели взрослые дяди и тети. Они сидели за тонконогими столиками, перед каждым стояла пустая чашка — кофе обещали налить в начале передачи. Все дяди и тети были очень красиво одеты. Они прокашливались и вполголоса репетировали свои выступления.

Родители Бори Баранкина тоже волновались — дома, у телевизора. Они не понимали, почему передача так долго не начинается. Они не знали, что студия уже с утра выбилась из графика, что спортивная передача заняла слишком много времени, что из-за этого пришлось урезать «Вести с полей», что, несмотря на это, «Вести с полей» съели все время «Умелых рук», что «Умелые руки» протестовали, и, пока прояснялась эта сложная ситуация, запустили одноча- стевый документальный фильм, который оказался трехчасте- вым, и вот теперь никто не решался его остановить. Не знали этого и красивые дяди и тети, которые прокашливались и торжественно повторяли свои слова.

Непринужденная обстановка накалялась. Ассистенты режиссера бегали по залу, сталкиваясь лбами. Сам режиссер сидел в углу, тихо стонал и сокращал текст выступлений целыми страницами.

Только один человек был спокоен — юноша в красивых носках. Он переходил от столика к столику, садился, высоко задирая брючину, и одним глазом посматривал, видны ли в камере его носки.

Фильм все-таки прекратили на самом интересном месте, и на экране появилась симпатичная заставка: птичка клевала улыбающегося червячка. Заставка держалась очень долго, и Борины родители опять недоумевали.

В это время беготня на студии усилилась, ноги ассистентов слились в одну сверкающую линию, а между режиссером и оператором возник небольшой скандал.

Наконец режиссер подал сигнал. Камеру направили на юношу в красивых носках. Режиссер сделал юноше страшные глаза. Тот вздрогнул и быстро рассказал, что он сидит рядом со знаменитым ученым-физиком и что знаменитый ученый- физик занимается изучением солнечного вещества. Боре Баранкину стало ужасно интересно. Человек в очках закашлялся и, запинаясь, объяснил, что вообще-то никто не видел и не изучал солнечного вещества вблизи, хотя в дальнейшем можно будет совершить экспедицию к Солнцу и, так сказать, непосредственно «зачерпнуть» солнечной материи. Юноша оторвался от своих носков и быстро поглядел на человека в очках.

— Как ложкой из кастрюли? — спросил он и захохотал.

— Да… разумеется…— растерянно сказал человек в очках и покраснел. По телевизору этого не было видно.

— Вот ведь — как ложкой из кастрюли! — весело повторил юноша в красивых носках.— Все это очень, очень интересно! А сейчас вы, выходит, еще не зачерпнули?

— Нет, разумеется… Сейчас мы проводим серьезные исследования…

— Не зачерпнули, значит!—обрадовался юноша, одним глазом, как птица, снова взглянув на свои носки…— Ну что же, остается вас поблагодарить…

— Но я еще не рассказал… Дайте сказать,— жалобно попросил человек в очках, отодвигая пустую чашку.

— Рассказать… да-да… ну, скажите!

— Изучение солнечной материи имеет и будет иметь тем более серьезное значение для нашей науки…

— До тех пор, пока мы сами ее, так сказать, не зачерпнем!— уверенно подсказал юноша.— Ну, что же, все ясно, большое спасибо! — быстро закончил он, делая под столом отчаянные знаки оператору.

Раздался грохот — это упала телекамера. Обаятельная ведущая испугалась и вскрикнула. Человек в очках махнул рукой и замолчал. Вторую камеру уже наводили на ведущую, которая быстро подсела к старику, увешанному орденами и медалями.

— А сейчас, дорогие зрители, мы познакомимся с участником двух войн, генерал-майором в отставке Петром… Петром… Вас ведь зовут Петр?

— Петр Федорович,— ласково улыбнулся ей старик.

— Ну, конечно, Петр Федорович! — просияла обаятельная ведущая.— Скажите, Петр Федорович, это у вас все ордена?

— Ордена.

— А это медали?

— Медали.

— Да. Ордена и медали. Старый воин, конечно, может многое рассказать о своих подвигах. Ведь можете, Петр Федорович?

— Да как сказать…— снова улыбнулся старик и прокашлялся.— Вот, помню я, в сорок третьем под Харьковом…

— Ну, вот видите, может! — обрадовалась обаятельная ведущая.— Немало воспоминаний хранится в памяти старого воина! Но мы, к сожалению, торопимся. Петр Федорович, мы пригласили вас, чтобы специально в вашу честь исполнить ваше любимое мамбо «Голубка»!

Оркестр грянул. Он играл очень долго и очень громко. В середине музыканты что-то кричали хором. Потом выскочила голая тетя в красном лифчике и начала делать под музыку мостик. Боря Баранкин и не заметил, как на него наставили телекамеру.

Оркестр смолк. Прямо к Боре бежала обаятельная ведущая.

— А вот еще один наш сюрприз — Вова Баранкин! — объявила она на ходу и встала к Боре спиной. И затем, обернувшись на минутку лицом, прошептала:—Вовочка, в темпе!

Боря вздохнул. Ему стало ужасно жаль взрослых, которые очень мучались. Ему ужасно захотелось помочь им. Он еще раз вздохнул и быстро-быстро сказал:

— Я знаю, тетя, вы очень спешите…

— Верно, Вовочка! — обрадовалась обаятельная ведущая.

— Меня зовут не Вова, а Боря, но это неважно…

— Верно, Вовочка!

— Я изобрел глиссер-вертолет, но это тоже неважно…

— Верно, Вовочка!

Балетными шагами к ним припорхнул юноша в красивых носках. Он уже не смотрел на свои носки, он неотрывно смотрел на часы.

— Я не буду рассказывать о зарождении идеи и приводить забавный случай, потому что вы спешите…

— Верно, Вовочка! — хором воскликнули обаятельная ведущая и юноша в красивых носках.

— Еще я должен поблагодарить взрослых и особенно пионервожатую Люсю Гаврикову, но они тоже обойдутся.

— Конечно, Вовочка! — ликовали обаятельная ведущая и диктор в красивых носках.

— У меня все, тетя. Мне было очень, очень интересно, тетя. Большое спасибо.

Грянул оркестр. Обаятельная ведущая повернулась к экрану.

— А теперь, товарищи…

Больше зрители ничего не увидели. На экране появилась заставка. На ней была изображена все та же птичка. Она клевала улыбающегося червячка. Заставка долго держалась на экране в полном молчании. Потом заиграла музыка. Птичка и червячок улыбались друг другу. Так прошло полчаса…

Еще через полчаса объявили следующую передачу.