Годы:

Смешные истории:

СКАНДАЛ В ШАЛМАНЕ

Братья ТУР

 

В кабинете у нашего знакомого следователя мы видели однажды вора. Сидя в кресле, он горько плакал, растирая грязным кулаком голубые жуликоватые глаза. Признаться,

мы были растроганы этим бурным проявлением раскаяния.

— Что, старина, совесть мучает? — спросили мы.

— Да,— тоскливо ответил вор,— она самая…

И захныкал еще жалостливей:

— Что я наделал! Ведь я же потерян отныне для общества… Ведь этого же мне не простят…

— Ну, ничего,— возразили мы,— исправитесь. Усердным трудом и воздержанием от преступления вы, несомненно, заслужите прощение.

— Нет! Такие вещи не прощают,— мрачно сказал ворюга, шмыгнув носом.

— Что же вы такое натворили? — в ужасе спросили мы, отшатнувшись от этого исчадия ада.— Вырезали семью? Убили свою матушку? Ограбили отделение банка?

— Хуже, — пробормотало исчадие.— Перед самым моим арестом я имел глупость спереть часы у товарища…

Ища сочувствия, он бурно зарыдал чистыми, младенческими слезами.

—• Эх, да вам меня не понять!.. Понимаете, у своего украл! Меня же теперь ни в один шалман не пустят!..

У уголовников есть своя этика. Она строга и взыскательна. Укравший у «своего» считается парием и скотом даже в мире профессиональных жуликов. Он, так сказать, выродок среди мерзавцев и мерзавец среди выродков. И нет ему места даже в шалмане, то есть на воровской квартире.

И только у одного вида уголовников — у немецких эсэсовцев — отсутствует даже такая примитивная этика.

Командир 11-й роты 1-го пехотного полка дивизии СС «Мертвая голова» издал приказ по роте (N5 12), гласящий-

«С тех пор, как я возвратился из госпиталя, я не узнаю моей роты, моей старой, 11-й роты. Мне порой кажется, что я командую сбродом мошенников, а не ротой СС, которая как будто является и отборной частью немецкого народа».

Хозяин воровской квартиры вернулся после отлучки и не узнает своих молодчиков. Боже, что творится в притоне!

«Случаи воровства участились. Я не могу надеяться ни на одного из моих людей, оказывать ему доверие, ибо бывает, что даже самого меня обкрадывают тем или иным образом».

Вот это уже совсем выводит из себя беднягу командира. Он взбешен. Стоило ему отлучиться на минутку, как у него из-под носа слямзили добычу. Если эти скоты-солдаты будут так бессовестно таскать, то что же останется, черт возьми, на его долю?!

«Для неисправимых преступников,— грозится дальше ротный командир,— я не знаю пощады и перевожу их в «скопище потерянных». Это сводная группа, в которой состоят исключительно воры, дезертиры и прочие негодяи, чья честь может быть восстановлена только милостивой пулей врага.

Ввиду наказания за разные жульнические дела:

1. Передаю в военный суд дело о воровстве на стрелка Эшмана из 2-го взвода. Одновременно ходатайствую о его переводе в «скопище потерянных».

2. Отменяю впредь поощрительные отпуска солдатам в обоз, ибо старшие стрелки СС Гартман (1-й взвод), Варзер (2-й взвод), стрелок СС Холингер (3-й взвод), будучи в обозе, нашли нужным сразу же проявить свою признательность за гостеприимство тем, что уворовали масло и колбасу».

Караул! Северные рыцари сперли колбасу! И, доведенный до отчаяния, отец-командир с трогательной непосредственностью восклицает:

«Пусть даже полроты придется перевести в «скопище потерянных», чем терпеть все это безобразие! Лучше уж не командовать ротой, чем иметь дело с такими людьми!

Настоящий приказ прочитать командирам взводов перед строем отделений.

Гауптштурмфюрер и командир роты Вебер».

Чистые, детские слезы катятся из голубых глаз бандита. Полная деморализация и разложение в еще недавно безоблачно ясном и добропорядочном шалмане. Вор у вора отмычку украл.

Шум доносится из воровского шалмана. Передравшаяся жулябия вцепилась друг другу в носы, волосы и глаза. Пусть их дерутся! Скоро «милостивая» пуля советского бойца раз и навсегда прекратит эту перебранку бандитов!