Годы:

Смешные истории:

САНАТОРИЙ «БОРЗАН»

Борис ЕГОРОВ

 

В санаторий «Борзан» я попал не в качестве отдыхающего. Я приехал в командировку от журнала.

Редактор сказал:

— Тебе, наверное, известно, что на пороге лето. Встает

тема отпусков. Поезжай в санаторий и напиши критическую корреспонденцию.

— О чем? — спросил я.

— Как о чем? О недостатках. Как лечатся, отдыхают.

— Есть конкретный адрес?

— Нет. Возьми любой по справочнику…

Санаториев на «а» в справочнике мне не попалось. Взял первый же на «б» — «Борзан». Естественно, никакого представления о нем я не имел. Тем удивительнее была моя с ним встреча.

…Прежде чем войти в ворота, я долго шел вдоль аккуратного, красивого забора. Дырок в нем и оторванных досок я не обнаружил, что меня немало озадачило. Как же возвращаются больные на заповедную территорию из ночных походов? Ведь ворота после отбоя положено запирать.

От старичка привратника, который сидел в шезлонге и читал книгу Чуковского «От двух до пяти», я узнал, что ворота не затворяются никогда. В этом нет надобности: больные по ночам в соседний поселок не ходят.

— А зачем же тогда вы тут сидите?

— Я, милок, встречаю отдыхающих. Которые приезжают. И чужих не пускаю. Чтобы наших не развращали.

Я достал сигареты и предложил собеседнику:

— Закуривайте. Только вот бензин у меня в зажигалке вроде кончился. Не найдется ли спичек?

— Благодарствую, — ответил привратник.— Не отравляюсь. И у нас вообще никто не курит.

— Ни врачи, ни больные?

— Больных у нас нет. У нас здоровые. И доктора к ним так и обращаются: «Товарищ здоровый, придите ко мне на прием».

— Значит, и эти… здоровые не курят?

— Ну, подымит кто из отдыхающих дня два-три по приезде, а потом бросит…

— А где тут у вас, папаша, сулейман?

— Что это такое? — спросил старичок.— Ты, милок, русский али кто?

Я пояснил, что Сулейманами называются ларьки при санаториях. В них продают спички, папиросы, вина, настойки разные. Оказалось, что ларька такого в «Борзане» нет, что он не имел бы ни копейки выручки, если его открыть, так как отдыхающие не только не курят, но и пить ни капли не хотят.

Привратник снова углубился в чтение книги «От двух до пяти», а я, немало удивленный почерпнутой у него информацией, зашагал по каштановой аллее.

В стороне на спортивной площадке двое толстяков в синих тренировочных костюмах отвешивали земные поклоны— сбивали животы. Около клумбы копались люди: пололи траву, подсаживали цветы.

Потом я увидел круглый стеклянный павильон. На нем было написано «Бювет>>, У бювета стояли в очереди мужчины и женщины. В руках они держали фарфоровые кувшинчики с длинными носиками дудочкой.

В очереди слышались тихие, учтивые пререкания:

— Извините, вы стояли не позади меня, а впереди.

— Нет уж, позвольте вам возразить: я стоял не впереди, а за вами.

— Товарищи, что вы там спорите? — раздался вдруг голос погромче.— Давайте пропустим вперед всех женщин, а мы, мужчины, потом.

Мужчины радостно заулыбались, а те, у которых кувшинчики лежали в карманах, даже зааплодировали благородному, рыцарскому предложению.

В бювете из нескольких краников лилась вода. 71юди наполняли ею свои кувшинчики, отходили в тень деревьев и мелкими глотками пили из носиков.

— Какая это вода? — спросил я пожилого человека с юношеским румянцем на щеках.

— А, вы нездешний!—догадался он.— Вода какая? Минеральная. «Борзанк

— Спасибо. Большое спасибо. А скажите, как пройти к главному врачу?

Мой собеседник принялся не торопясь, детально рассказывать:

— Сначала вы идете этой аллеей, потом будет развилка — сворачивайте не на левую дорожку, а на правую, потом, не доходя мостика, снова свернете, будет большой дом с колоннами. Это не тот дом. Его нужно обойти. Впрочем, разрешите, я вас провожу.

Когда мы проходили мимо одного из корпусов, то увидели двух здоровых в белых панамах. Они стояли на соседних балконах и разговаривали:

— Я не помешал вам вчера спать своим транзистором?

— Нет, нет, что вы! Я ничего не слыхал.

— А мне показалось, что я слишком громко включил «Последние известия». Потом так переживал!

Нет, критической корреспонденцией в «Борзане» не пахло. Я чувствовал, что попал не туда. Странно как-то все было кругом. Не по-нашему.

— А в чем же секрет? — спросил я главного врача.

Очень симпатичный, добродушный мужчина средних лет,

с живыми, я бы даже сказал, озорными глазами ответил мне:

— В «Борзане», в источнике, который мы открыли совсем недавно. Люди несколько раз в день пьют эту воду, а также принимают борзанные ванны. И, представьте, постепенно меняются, оставляют свои вредные привычки и скверные чер- ты характера. Нахал, например, становится тихим, зазнайка — скромным, грубиян — вежливым, склочник — доброжелательным. Некоторые беглые мужья, полечившись у нас, возвращаются к своим женам…

— Вот это уж, наверное, ни к чему,— вырвалось у меня.

— У вас порочные взгляды на семью,— мягко сказал доктор.— Выпейте «Борзанчику».— И он пододвинул ко мне сифон с водой.

— А что, действует сразу? — спросил я.

— Да, немного. Вообще же результаты лечения сказываются через несколько дней. Но чтобы они не испарились, а были прочно закреплены, нужен месяц.

Я выпил мелкими глотками стакан шипуче-игристого «Борзана» и сказал неожиданно для себя:

— Это хорошо, когда мужья к женам возвращаются. А еще что интересное вы можете рассказать?

— Разное,— ответил доктор, стараясь, видимо, вспомнить наиболее показательные случаи.— Приехал недавно к нам один очень солидный товарищ. Требовал для себя и жены трехкомнатную палату с радиоприемником, телевизором, холодильником и телефоном. Даже ножкой притопнул! Отвели ему целый холл и все необходимые электроприборы притащили — один из клуба, другие с кухни. А через несколько дней он подходит ко мне и говорит: «Хочу жить, как люди. Будьте любезны, переведите нас с женой в обыкновенную палату». А с другим вот какой случай был. Попадается мне навстречу веселый, улыбающийся: «Доктор, легче на душе стало! Понимаете, погорячился на заводе перед отъездом и одному мастеру «строгача» ни за что влепил. А сейчас позвонил в заводоуправление и отменил этот выговор…»

— У вас здесь есть переговорный пункт? — спросил я.— Мне надо позвонить в редакцию.

— Пожалуйста. Почта, телеграф, телефон. Кстати, там вьг могли бы тоже кое-что любопытное заметить. Из нашего санатория не посылают таких, например, телеграмм друзьям и родственникам: «Вася, поиздержался. Вышли пятьдесят».

— Ну, а если человек в преферанс…

— Выпейте еще «Борзанчику»,— предложил врач.— Никаких преферансов у нас нет. Даже в домино не играют. Теннис, бадминтон, крокет. Физическая работа на воздухе.

— Когда я шел к вам, то заметил много людей у цветочных клумб.

— А, это те, у кого срок кончился. Которые завтра отбывают. У нас отъезжающие не рвут цветы с клумб, чтобы привезти домой букет, а, наоборот, сажают их. Хотят сделать приятное тем, кто приедет сюда позже…

Я связался с редакцией, рассказал, что увидел. Редактор меня не понял. Он сказал:

— Наверно, тебя там заугощали. Пил что-нибудь?

— Два стаканчика минеральной.

— Минеральной или натуральной? Ты что-то говоришь не то. О «Борзане» не пиши. Этому никто не поверит. Поезжай в другой санаторий.

Я отправился в другой, полсил там неделю и авиапочтой отправил критическую корреспонденцию, которая так нужна была журналу.

А на обратном пути снова заглянул в «Борзан»: все равно дорога моя пролегала мимо этого очаровательного уголка.

— Но — увы! — он уже не был столь очаровательным.

…Со старичком привратником беседовал, запустив руки в

карманы брюк, довольно крепко причастившийся мужчина, видимо «отдуха ющий»: «Вот ты нас охраняешь. А скажи, ружье у тебя есть?»

За дощатым столиком неподалеку от пустующей спортивной площадки, отчаянно дымя папиросами, четверо игроков забивали «козла». Очереди у бювета я не увидел. Из окон спальных корпусов неслись звуки бравурных маршей и задорной летки-енки. Они переплетались с другими, протяжно-степными. Где-то замерзал ямщик, отдавая последние распоряжения относительно коней, обручального кольца и другого имущества.

В вестибюле главного корпуса около телефонной будки толпились жаждавшие поговорить с далекими родственниками. У одного из них голова была плотно забинтована. А через приоткрытую дверцу будки слышался рокочущий бас: «Не думайте, что я далеко. Приеду — всем по шеям».

Все, что происходило вокруг, вселяло в меня недоумение и тревогу, и я, конечно, кинулся за ответом к главному врачу.

Я застал его расстроенного и взлохмаченного. Он ходил из угла в угол по кабинету.

— Доктор, ничего не пойму… Забивают «козла»! Дым коромыслом! Летка-енка… И этот, с забинтованной головой…— начал я сбивчиво объяснять виденное и слышанное.

Главный врач на минуту остановился, улыбнулся. Глаза его были совсем не озорными, а грустными.

— С забинтованной головой? Да, да. Этот здоровый, то есть больной, вчера вечером ходил в поселок к девчатам. Ну, какой-то парень и приревновал его. Результаты, как говорится, налицо.

— А что же случилось, доктор? Не томите!

— Что случилось? Вода кончилась… То есть вода не кончилась, а трубы лопнули, и насос отказал. Знал, что так будет. Сколько заявок за последние месяцы написал…

— Обещают?

— Года через два. А как мне ждать? Как я со всей этой оравой справлюсь? Триста здоро… то есть больных! Двух терапевтов толкачами послал! Сам в завхоза превратился! Да, среди этих трехсот нашел человека, который имеет прямое отношение к трубам. Пока он пил «Борзан», говорил, что поможет. А теперь опять несознательным стал. Заявляет: «Я на отдыхе, и делами мне заниматься сейчас не положено». А он, по-моему, всю жизнь на отдыхе и делами не занимается. Ах, если бы мне опять пустить воду! Вот вы журналист, может, достанете мне эти чертовы трубы?

* * *

Милый доктор, где ты и где твоя вода? Или все это мне только пригрезилось?