Годы:

Смешные истории:

ОТ ПЕЧКИ

Юрий АЛЕКСЕЕВ

 

Отсмотрев воскресную телепередачу, работник живорыбной базы А. Я. Демидов ощутил предрасположенность к публичным рассуждениям по вопросам культурного просвещения. В итоге получилось письмо в редакцию, дающее толчок полезным мыслям.

«Из Дома культуры имени Ленсовета передавали концертное представление… Я от своего имени скажу, что такая пошлятина не представляет особой ценности в багаже культурного просвещения… К примеру, был показан отрывок «Одажио» из одного балета. Выбегают на сцену двое: он и она. Она от него убегает, он ее ловит и, поймав ее, ухватывает ее за талию, за голые ноги, поднимает ее над головою и делает с нею всевозможные выкрутасы, а она у него в руках изгибается, как змея. К чему это?»

Действительно, к чему? Даже при наличии избытка чувств вовсе не обязательно ухватывать человека за талию. Мог бы без выкрутасов подойти к ней, занозе, по-хорошему, по-товарищески пожать руку, поднести букет иван-да-марьи или угостить подсолнухом. А поднимать над головой совсем уж ни к чему: непедагогично и опять же нарушение техники безопасности. И потом, неужели мы так обедняли, что не в силах обеспечить балерину, скажем, охотничьими сапогами для сокрытия голизны ног?

«Еще пример: «Известно ли для науки, какая народность или национальность могла когда-то или в данный момент разговаривать нараспев? — с намеком спрашивает тов. Демидов.— Это относится к опере, да еще под музыку. Я полагаю, что только людям, которые заикаются и не могут выговаривать слова, легче разговаривать нараспев… Я по-своему считаю, что на сцене должно передаваться натуральное, то, что могло где-то, когда-то и с кем-то быть в действительности, и к тому же скромное, но поучительное: спектакль, драма, трагедия, комедия и прочее. Но ни в коем случае какая-то выдумка».

Эго уж точно! По слухам, первый оперный театр появился в качестве филиала лечебницы для заик. Потом, конечно, от частых песнопений заики обучились говорить нормальным житейским голосом, но в драму или трагедию хитрецы не подались, дабы сохранить непрерывный стаж. Они, эти хитрецы, вообще горазды на всякую диковинку. У них там тридцать три богатыря вылезают из моря на пляж без аквалангов. Или объявляется антиатеистический леший по кличке Мефистофель и прочая выдумка с излишеством в виде музыки.

Зачем, скажем, этот самый Ленский тянет нараспев: «Куда, куда, куда вы удалились?» Не проще ли было бы спросить по-деловому: «Куда и зачем ушли? И скоро ли возвратитесь?» Или для чего нескромная пальба в виде дуэли? Ее можно вполне заменить товарищеским судом при домкоме по месту жительства Онегина. Получилось бы очень поучительно. Тем более товарищеских судов под музыку не бывает. Значит, открылась бы возможность сократить оперный штат за счет оркестра, где одни инструменты стоят многие тысячи. Взять арфу, например. Сколько загублено лесу и проволоки, потребных народному хозяйству!

«Может, я плохо разбираюсь в данных действиях, как в музыке, так и в танцах,— скромничает тов. Демидов.— Но я могу твердо заявить, что предыдущая телепередача была несравнимо лучше. Там были показаны русские танцы и песни, выход и приглашение к танцу и проводы молодым человеком барышни после танца».

Мысль понятная. Почему бы, в самом деле, не предоставить милым сердцу тов. Демидова танцам и пляскам неделимую монополию, попридержав запретительным циркуляром все иное прочее?

Справедливо отметив, что, окромя непотребной оперы и бесстыжего балета, имеют еще место «немыслимые джазы и танцы», от коих только один «писк, визг, шум, гром и более ничего», тов. Демидов деликатно заключает:

«Не хочу делать какой-то переворот в этом направлении, но желательно, что кто более компетентен в культурном просвещении, чтобы вошли в рамки и не занимались тем, что не соответствует русской народности».

Тонкое, а главное, своевременное замечание! Как это допустили всякие «липси» и прочие сомнительные новинки, которым обучают даже в танцевальных школах? Не похвальнее было бы поощрять только привычное и устоявшееся? Иначе можно зайти и огорчительный тупик. Приведем доказательство.

В квартире одного москвича провели паровое отопл^.^о и,
понятно, сломали печь. Так он теперь не может танцевать на дому. Не знает, откуда начинать. Не от батареи же!

Вообще непривычное и новое травмируют глаз, склонный к прямолинейному видению. А вот, например, издательство «Советский художник» этого не учло. Оно выпустило к Женскому дню одну открытку.

clip_image003«Разве такую открытку можно назвать художественным произведением? — пишет по сему поводу А. Н. Сотни- кова.— Миллионы женщин будут недоумевать, красиво это или нет. Просим поздравить издательство с потерей реалистического направления».

Действительно, с какой целью издательство повергло Анну Николаевну в тягостное недоумение, отступив от поздравительного сахарно-акварельного стандарта?

Ну что стоило легко, не напрягаясь, изобразить на открытке карамельного школьника, преподносящего приятной во всех отношениях маме жирную пятерку в дневнике, и чтобы можно было разглядеть на ней через лупу, что задано на дом по ведущим предметам.

Вот это было бы вполне натурально.

Привычка — вторая натура. А она, натура, себя выказывает. Она требует, чтобы все окружающее во всем ей соответствовало. И потому всякие вольные изменения вызывают принципиальные нарекания.

«Посмотрите,— докладывает в редакцию Серафима Андреева,— мужчины уже не похожи на мужчин, а за женщин и говорить стыдно… Наши модницы-стиляги уже года два показывают колени».

Достоверное сообщение. Люди действительно стали гоняться за расцветкой, фасоном и так называемой модой. Эго порочно. Одежда служит не столько для красоты, сколько для прикрытия наготы. Веселенькая расцветочка и безответственный покрой — все это от лукавого.

Костюм, например, надо выбирать с расчетом и обстоятельно: вначале подпалить его слегка спичкой, потом помять в ладонях до треска, попробовать на разрыв. Если костюм все эти испытания выдержал, тогда его следует покупать, чтобы
в случае надобности можно было ходить в нем и на медведя.

Могут, конечно, возразить: не всем же ходить на медведя. Мол, не хватит на всех медведей. Ничего, тогда стойкий во всех отношениях костюм пригодится для тушения пожара.

В общем, над всем вышеизложенным надо крепко подумать. Люди в основном почему-то увлеклись декоративной живописью, стали разно одеваться, исправно посещать оперу, балет и даже выступления джаз-оркестра. И мало того что посещают! Им даже нравится!

«Как становится больно и обидно за людей,— искренне сокрушается тов. Демидов,— которые производят аплодисменты и вызывают такую пошлость на бис, тогда как требуется освистать такие номера».

А может, и вправду освистать? Конечно, закладывать три пальца в рот не очень скромно и не совсем поучительно. Но если уж столкнулся с чем, особо нетерпимым, не грех и откинуть прочь ложную деликатность. Хотя бы по примеру поборников нравственности из почтового отделения г. Красно- слободска.

Однажды они обнаружили на страницах сатирического журнала, доставляемого гражданину К., предосудительно голые ноги. Ноги, разумеется, женские, потому как мужские, особенно у кавалеристов, скромны и поучительны.

Гражданину К. немедля, в порядке профилактики, прекратили доставку журнала на дом. И тогда краснослободский вельтерьянец стал бегать на почту сам.

Волей-неволей блюстителям нравственности пришлось пустить в ход три пальца.

— А вот и любитель голых баб пришел! — изо дня в день резали правду-матку строптивому подписчику, едва он переступал порог почты.

Терпение и труд все перетрут. Не устояв перед откровенной товарищеской критикой, гражданин К. пал ниц и отказался от подписки.

В общем, как видите, по линии самодеятельного наступления на адажио, ненатуральное смутьянство уже имеется скромный опыт.

Однако наступление это как-то ослаблено скромным служебным положением атакующих. Тот же Демидов, увы,..не директор театра или филармонии. Реального административного давления на дело культурного просвещения ему оказать не дано.

Но как выиграет дело скромности и поучительности, ежели стоишь у руля и можешь проявить административную -мудрость! Взять, к примеру, народного просветителя тов. Сидо
ренко С. Б. Он не просто просветитель, но и директор школы — ему, стало быть, дано право пресечения. И он не оплошал.

Под угрозой отстранения от занятий тов. Сидоренко С. В. приказом М> 3 запретил учителям появляться на уроках в узких брюках.

Это уже не самодеятельность, а доподлинный приказ с исходящим номером.

Пусть не совсем удобно ходить в брюках, где иод каждой штаниной можно спрятать астраханский арбуз; пусть кое-кому до изнурения надоели карамельно-акварельные поздравления; пусть недозрелая публика требует, чтобы ей наряду с исконными переплясами показывали и современные танцы. Все это блажь, не стоящая внимания. Но сколь выигрывает зато в просветительном балансе натуральная идея скромности и поучительности! Сколь пристойно начинать каждое культурное дело от теплой, пахнущей дымком и валяным сапогом домашней печки!