Годы:

Смешные истории:

НАУЧНОЕ НЕДОРАЗУМЕНИЕ

Н. КРЭН (Н. КРУЖКОВ)

 

В психиатрическую больницу поступил странный больной. Он говорил тихо, рассуждал здраво, читал газеты и на этом основании был посажен в полубуйное отделение. Врачи его выслушали, выстукали, спросили: «Какой сейчас месяц? Какое число? Что вы вчера кушали?» — а затем хитро подмигнули друг другу и вынесли резюме:

— В полубуйное. Пока безопасен, но в дальнейшем может ожесточиться.

Больной Петр Ручкин, не вникая в тайны медицины, выслушал приговор спокойно, полагая, очевидно, что в сумасшедшем доме лучше не спорить. Он решил подождать несколько дней, надеясь, что родственники отыщут его и недоразумение рассеется.

Надо думать, что у Петра Ручкина крепкие нервы и счаст- ливый характер.

Сидит Петр Ручкин в сумасшедшем доме день, два, три… семь дней. Кругом него — больные, издерганные люди, одержимые многообразными маниями. Петру Ручкину тоскливо и даже жутко, но он продолжает надеяться. Врачам Ручкин говорит:

— Поймите, что тут какая-то чепуха. Я служащий Снаб- сбыта. Вполне здоров…

Врачи делали понимающие лица:

— Успокойтесь, больной, не волнуйтесь, примите ванну или душ.

А потом совещались между собой:

— Отрицает, как и все. Жаль беднягу, но явно сумасшедший.

— Пропишите ему успокоительного, коллега.

Сидит Петр Ручкин. Единственно, кто удивлен,— это больничные сторожа и санитары…

— Толковый больной,—говорят они.— Читает книги и газеты. Нам разъясняет. Побольше бы таких. Прямо была бы не служба, а малина.

Впрочем, сторожа и санитары, как известно, люди в медицинском отношении невежественные, и потому их суждения носили явно дилетантский характер.

Однажды в больницу к заведующей Скобелевой явилась женщина, которая, назвав себя женой Петра Ручкина, спросила, почему и на каком основании держат в сумасшедшем доме ее мужа.

Заведующая внимательно осмотрела просительницу и сказала:

— Успокойтесь, гражданка, не волнуйтесь. Ваш муж находится под наблюдением опытных психиатров, а оставлен в больнице по распоряжению краевого отдела здравоохранения… Обращайтесь туда.

На другой день жена Петра Ручкина пришла к одному из многочисленных крайздравских начальников и поведала ему свое горе.

— Ничего не понимаю,— удивился тот.— Вы же сами просили поместить вашего родственника.

— Никогда я не просила.

— Вы Ручкина?

— Я Ручкина.

— Ваш муж — Алексей Ручкин?

— Мой муж — Петр Ручкин.

— Вы твердо уверены, что он Петр?

— Убеждена.

— Может, вы что-нибудь путаете?

— Думаю, что скорей путаете вы.

— Наш аппарат, гражданка, работает четко. Нам твердо известно, что ваш муж — Алексей Ручкин и что он болен и нуждается в специальном лечении.

Неизвестно, чем кончился бы этот странный спор, но туг вошла другая женщина, соседка Ручкиной по очереди.

— Товарищ заведующий,— сказала она,— когда же вы возьмете моего родственника в больницу? Прямо жутко домой идти.

— Как фамилия вашего родственника?

— Ручкин.

— Опять Ручкин?! — вскричал начальник.— Что вы со мной делаете?! Я, кажется, сам попаду в сумасшедший дом. А как звать вашего Ручкина?

— Алексей,— сказала женщина.

— Нехорошо получилось,— прошептал заведующий и выпил залпом три стакана воды.

Тут-то все и разъяснилось… Оказалось, что надо было поместить в больницу Алексея Ручкина, а заведующая больницей приказала доставить Петра Ручкина, что и было выполнено.

Итак, Петр Ручкин пал жертвой научного недоразумения.

Впрочем, мы не обвиняем представителей медицины. Виноват сам Ручкин, который вел себя крайне подозрительно; говорил тихо, рассуждал здраво, стекол не бил и албанским королем себя не объявлял. Естественно, что такое странное поведение смутило представителей медицины, занимающихся психиатрией в городе К