Годы:

Смешные истории:

НАШИ «АНГЕЛЫ-ХРАНИТЕЛИ»

Борис СТРЕЛЬНИКОВ

 

Однажды мою корреспондентскую квартиру в Нью-Йорке ограбили. Это было странное ограбление. Вместе с именными часами, кинокамерой и двумя пишущими машинками грабители унесли мои рукописи, записные книжки, вырезки из американских газет и письма из Калифорнии от выжившего из ума генерала в отставке. Этот генерал официально уведомлял меня, что он назначил сам себя правителем США «в изгнании», предварительно объявив правительство в Вашингтоне незаконным.

Ожидая прибытия полиции, я горевал о своих записных книжках, а больше всего о генеральских письмах, которые собирался использовать для фельетона в «Крокодиле». Размышления мои прервал телефонный звонок. В трубке что-то пищало, звенело, гудело, слышался далекий человеческий голос. Наверное, так будет звучать первая радиоперекличка Земли с Марсом. Прошло несколько минут, прежде чем я понял, что по радиотелефону меня уже «записывают» репортеры местной радиостанции, узнавшие во время облета города на вертолете об ограблении корпункта «Правды». Потом звонили изо всех нью-йоркских газет. Телевизионная компания прислала бригаду для съемок, но я скрылся, выбравшись из дома черным ходом.

Через сутки приехали полицейские в штатском, чтобы задать мне несколько незначительных вопросов и тщательно обшарить всю квартиру. Они открывали стенные шкафы и многозначительно произносили:

— Гм! Да-а!

Заглянули даже под кровать, на секунду повергнув меня в ужас от мысли, что я беспечно спал на той самой кровати, из-под которой сыщики вытащат сейчас бандитов.

Не обнаружив преступников под кроватью, один из сыщиков слазил на чердак и принес оттуда дырявую соломенную шляпу.

— Узнаете? — спросил он, глядя на меня проницательными глазами.— О’кей! Проверим!

Спустя час они ушли, чтобы никогда больше не вернуться.

С тех пор моя почта заметно возросла. Кто-то заботился о моем духовном просвещении. За одну неделю я получил несколько библий на русском и английском языках, долгоиграющие пластинки с записью церковных песнопений, книги «Как легко разбогатеть», «Как научиться играть в карты» и «Как обольщать девиц», пакет с порнографическими открытками и подписную квитанцию на фривольный журнальчик «Бездельник». Мне прислали приглашение стать держателем акций, вступить в Общество трезвенников, в Лигу любителей птиц и, наконец, в Ассоциацию ценителей висконсин- ского сыра.

Однажды в дверь позвонили.

— Я узнала ваш адрес из газет,— затараторила симпатичная девушка, очень похожая на какую-то голливудскую звезду.— Я хочу поговорить с вами о боге и о смысле жизни…

Только вконец очерствевший человек мог бы захлопнуть дверь перед такой девушкой. Я впустил ее. К сожалению, разговора не получилось, ибо выяснилось, что мы с ней знаем о боге одинаково мало, но резко расходимся в мнениях относительно смысла жизни. Девушка видела смысл моей жизни в том, чтобы я «порвал с коммунизмом», а своей — в том, чтобы склонить меня к этому.

Вскоре после этого меня посетил совсем уже странный человек. Предварительно он позвонил по телефону и попросил свидания, сказав, что имеет сообщить нечто важное. Он был бы рад, если бы вечерком я заглянул к нему домой пропустить пару рюмочек, поболтать и обменяться мнениями. Найти его дом легко: он расположен в том же квартале, где помещается лаборатория военно-морского флота. Ах, вас не интересует, где размещается лаборатория? Впрочем, да-да, конечно, он все понимает… У вас нет времени? Печально, очень печально…

Тогда он приехал сам. Маленький, черненький человечек, нос горбинкой, на голове ежик, весь тщательно отутюжен и выбрит до синевы. Обеими руками он прижимал к животу огромный желтый портфель. Сел на диван и осторожно поставил портфель на стол.

Видите ли, он ученый, специалист по ракетным двигателям, у него своя частная лаборатория. Хотел бы переписываться с советскими учеными. Кое-что у него есть, хе-хе-хе, в этом портфельчике. Преинтереснейшие данные! Вот, извольте взглянуть…

Он переставил портфель под стол, покопался в нем, извлек какую-то бумажку, испещренную формулами, щелкнул замками портфеля и снова водрузил его на стол.

— Я ничего не понимаю в формулах и не интересуюсь ракетными двигателями,— громко сказал я, обращаясь к портфелю.— Повторяю: я ничего не…

— Да-да! — прервал меня человечек.— Но, может быть, ваши друзья…

— У меня нет друзей, интересующихся ракетными двигателями! — прокричал я портфелю.— Между прочим, советские двигатели, как пишут об этом в ваших газетах, гораздо лучше американских. Повторяю: советские двигатели…

— Можно не повторять,— сухо проинструктировал он меня, отодвигая портфель.— Может быть, вас как журналиста интересует какая-нибудь экономическая или научная информация? Только не повторяйте ответ.

В глазах его отражалась тоска.

Я сделал таинственный знак рукой, чтобы он нагнулся ко мне, и сказал ему на ухо:

;— Бросьте эту волынку. Хотите советской водки?

Он проглотил слюну, покосился на портфель и также шепотом деловито осведомился:

— «Столичная» или «сучок»?

Спустя полчаса я провожал гостя к лифту.

— Очень приятно провел время! — восклицал он.

— Мне тоже было весело, сэр! — отвечал я.

— Вы, я вижу, неплохой парень!

— Надеюсь, вы тоже, сэр!

— До новых встреч!

— Давайте, давайте! Я уже привык!

Действительно, это вошло в привычку. Уже давно я стал замечать, что кто-то посещает нашу квартиру в те часы, когда никого нет дома. Дверь оставалась закрытой на ключ, но было видно, что кто-то копался в моих бумагах, в гардеробе, в ящике с детским бельем. Кто-то курил на кухне и оставил у плиты окурок сигареты. Зачем-то снимал заднюю стенку радиоприемника и, по-видимому, впопыхах, ставя ее назад, привинтил только на два винта из четырех.

Как-то раз я снял трубку телефона и набрал номер отделения ТАССа в Нью-Йорке. Не успели мне ответить коллеги из ТАССа, как я услышал в трубке незнакомый голос, сказавший по-русски:

— Стрельникови звонит. Записывать?

Телефон подводил их еще не раз. Договорившись по телефону с друзьями о поездке за город, мы нарочно остались дома. В тот час, когда мы должны были катить по автостраде, к океану, нашу дверь открыл своим ключом управляющий домом. Из-за его спины выглядывали трое молодых джентльменов в серых плащах, в мягких шляпах, в белоснежных рубашках с галстуками. Они будто сошли с экрана телевизора из еженедельной серии «Неприкасаемые» — о героях-агентах Федерального бюро расследований.

Замешательству управляющего не было предела. Мне показалось, что, увидев нас в квартире, он хотел перекреститься. Застыв на пороге, он долго тянул «Э-э-э», потом «А-а-а», пока один из джентльменов не пришел ему на помощь.

— Мы собираемся купить этот дом, сэр, и хотели бы осмотреть квартиры,— сказал он с приятной улыбкой, оттирая плечом обалдевшего управляющего.

Остальные джентльмены, включая меня, едва сдерживались, чтобы не расхохотаться. Так мы и ходили по комнатам, понимающе поглядывая друг на друга и усмехаясь. Удовлетворившись беглым осмотром нашей квартиры, джентльмены из телевизионной серии «Неприкасаемые» не стали беспокоить соседей, приподняли шляпы и направились к лифту. Вместе с лифтом уплыли вниз вздохи управляющего и дружное жеребячье ржание, застоявшееся в трех здоровенных глотках.

К сожалению, не все джентльмены в серых плащах наделены таким чувством юмора, как те трое парней. Корреспондент «Экономической газеты» застал у себя дома человека, который отрекомендовался монтером.

— На станции мне сказали, что у вас испортился телефон. Что вы с ним сделали? — сердито спросил незнакомец.

— Но как вы проникли в квартиру? — удивился корреспондент.

— Дверь была открыта,— сухо сообщил монтер.

— Ну, если вы уже вошли, то не почините ли вы вот этот выключатель? — попросил мой коллега.

— Я не специалист по выключателям,— еще суше сказал монтер и выскочил в коридор.

Мы привыкли к своим «ангелам-хранителям». Привыкли к тому, что они ходят за нами по городу, прыгают вслед за нами в автобусы, лежат летом рядом с нами на пляже. Иногда они сидят за соседним столиком в ресторане и, со вздохом поглядывая на часы, грустно потягивают через соломинку кока-колу. Они часто фотографируют нас во время митингов, демонстраций или когда мы берем интервью на улице. Поэтому, отправляясь на митинг или демонстрацию, мы особенно тщательно повязываем галстук и причесываемся, чтобы выглядеть на фотографиях элегантно.

До прошлого года они отправлялись с нами в каждую поездку по стране. Всегда опрятно одетые, в серых плащах, в белоснежных рубашках с галстуками, в мягких широкополых шляпах. Их машины внешне ничем не отличаются от тысячи других, но оборудованы двусторонней радиосвязью, имеют мощные моторы и способны брать с места в карьер. Мы никогда не пытались «оторваться» от них, считая это бесцельным и опасным занятием. Чтобы отучить вас от быстрой езды, они могут ночью воткнуть в шины вашего автомобиля гвозди, и тогда вы рискуете перевернуться со скоростью 70 миль в час.

Должен сказать, что лично со мной этого не случалось. Не знаю, почему, ко мне они всегда были очень внимательны. Если я останавливался у развилки дорог, размышляя, по какой ехать, они обгоняли меня и ласково манили руками за собой, неизменно доказывая, что они знают мой маршрут гораздо лучше меня.

Я не думаю, чтобы каждая поездка доставляла им удовольствие. Помню холодный рассвет недалеко от канадской границы, колючий снежок и одинокую машину у обочины дороги. Мы с корреспондентом ТАССа, ожидая открытия кафе, гуляли по берегу озера, а джентльмены в машине, надвинув на нос шляпы и поеживаясь от холода, читали старые газеты, курили, зевали и посматривали на нас с величайшей ненавистью.

Однажды мы с корреспондентом «Труда» долго не могли выехать на нужную дорогу. Была ночь, шел дождь, смешанный со снегом, спросить было не у кого. Битый час наша машина рыскала по большому незнакомому городу, делала самые неожиданные развороты и зигзаги. Эти же развороты и зигзаги повторяла машина с джентльменами в серых плащах. Наконец, мы остановились и подошли к ним.

— Мы заблудились, ребята.

Они переглянулись, потом один из них сказал:

— Только не отставайте. Нам некогда.

Впервые не они боялись отстать от нас, а мы от них. О боже! С такой скоростью я не ездил еще никогда в жизни.

Выведя на главную дорогу, они пропустили нас вперед и вскоре отстали совсем. За мостом в хвост нам пристроилась другая машина. Мы поняли, что по нашей вине смена «эс
корта» произошла на час, а то и на два часа позже распи- сания. Нам оставалось лишь утешать себя догадками, сколько они получат за сверхурочную слежку.

Я думаю, что иногда их удивляло и раздражало наше легкомыслие. Скажем, вчера по телефону мы обещали кому- то приехать к 4 часам дня: впереди 300 миль пути, уже 9 часов утра, а мы еще в постели. В 10.00 в нашей комнате звонил телефон:

— Хэлло, Джои! Ты все еще дрыхнешь? Не туда попал? Простите!

Мы продолжали спать.

В 10.30 кто-то дубасил кулаком в дверь.

— Хэлло, Мэри! Ты еще спишь, детка? Ошибся дверью? Простите!

Мы так привыкли к нашим «ангелам-хранителям», что, когда они отставали, исчезали, как сквозь землю проваливались, нам становилось не по себе…