Годы:

Смешные истории:

КАК МЫ ХОРОНИЛИ ЛЯЛЬКУ

С. ШАТРОВ

 

Мама говорит, что несчастья никогда не приходят в одиночку. Они ходят друг за другом, как гуси по дороге. Сначала к нам пришло одно несчастье. Папе дали маленькую работу вместо большой. И на этой маленькой работе приходится много работать. А когда папа был на большой работе, он работал совсем мало.

Потом пришло еще одно несчастье. Моя сестра Лялька окончила институт.

Мама давно боялась, что она окончит институт.

— Я с ужасом жду этого дня, — говорила мама. — Я этого не переживу!

— Переживешь! — смеялся папа.

И мама пережила. Она только страшно испугалась, когда Лялька пришла и сказала, что ее уже распределили.

— Куда? — спросила мама.

— В Уфу!..

— Я так и знала, что тебя похоронят в глуши!

У мамы задролсали губы и кончик носа стал совсем красный.

Значит, Ляльку похоронят в глуши. Мне сразу стало ее жалко. Я люблю Ляльку. Она хорошая сестра. Правда, не всегда она бывает хорошей. Утром, когда Лялька опаздывает в институт, она становится злой как черт. Вечером она не такая злая. И она делается совсем доброй, когда приходит Володя-длинный — баскетболист. Лялька говорит, что он ей безразличен. Она чихать на него хотела. Поэтому, когда Володя приходит, она становится веселой, вызывает меня в свою комнату, обнимает за плечи и дает билеты на каток. Она говорит Володе, что я хороший парень. А Володя-длин- ный — баскетболист — отвечает, что я просто замечательный парень, таких парней он никогда не видел и, наверное, не увидит до самой своей смерти. И Лялька смеется…

И вот такую сестру мы скоро похороним. Мне стало жалко Лялысу. Я очень разволновался. Мама тоже разволновалась и попросила лекарство для сердца. Тут я вышел на кухню.

Дедушка Бедросов, как всегда, возился у плиты. Он варил обед. На нем был фартук в клеточку. Этот фартук сшила себе его жена Евгения Николаевна. Она была толще дедушки, поэтому фартук висел на нем, как сарафан на палке.

Бедросов держал в руках большую кишку и запихивал в нее гречневую кашу.

— Что нос повесил, джигит? — спросил меня Бедросов.— Никак, ты схлопотал двойку?

— Не схлопотал… Мы скоро Ляльку похороним…

Бедросов так испугался, что кишка у него упала на пол

и из нее вывалилась каша.

— Ты что, сдурел? — рассердился он.

— Нет, не сдурел.

— Такая здоровая девка — и вдруг помрет!

— Еще как помрет, — сказал я. — Ее похоронят в глуши.

— В какой глуши?

Я все рассказал старику. Он еще больше рассердился и начал кричать, что мой папа жил не в столицах, а в Воронежской области, а мама — в Пятихатке. И они там жили и не померли в глуши, а вот их дочь должна обязательно помереть! Дедушка заговорил быстро-быстро, и слова у него вылетали, как пули, и наскакивали друг на друга, так что уж ничего нельзя было понять.

Я вернулся в комнату. Пришел с работы папа. Мы сели обедать. Никто ничего не ел, все ковыряли, как говорит мама, вилками в тарелках.

Папа уже не смеялся над мамой, он сказал, что надо спасать Ляльку.

— Может быть, достать справку, что она больна? — спросила мама.

— Болезни не ее козыри,—ответил папа.—Каждый, кто на нее посмотрит, скажет, что она может кидаться гирями в цирке.

Лялька сидела красная и злая. Она не любит, когда говорят, что она здоровая и сильная. Она хочет быть тонкой и бледной.

—• Я слыхала,—сказала мама,—что замужних не посылают.

— Еще как посылают!

— А если муж живет в Москве?

— Тогда не посылают!

— Володя-длинный, кажется, холостой?—спросила мама.

— Баскетболистов нам не надо! — рассердился папа. — Проживем без них!

Потом все замолчали. Папа лег на диван и начал читать про Кортина д’Ампеццо.

— «Наша спортивная делегация,—читал папа,—живете высокогорном отеле «Тре Крочи», находящемся в 20 минутах езды на автомобиле от Кортина д’Ампеццо. Это комфортабельная гостиница, из окон которой открывается чудесный вид…»

— Как ты можешь думать сейчас про Ампеццо! — заплакала мама.

Папа отложил газету и сказал, что не надо плакать. Лялька сама по себе, Ампеццо само по себе. Не все еще потеряно. Можно еще поговорить с Лешей Смузиковым.

— Это еще что за Смузиков? — удивилась мама.

— Он работает у нас в конторе. Хороший такой хлопец.

Мама всегда говорила, что папа умеет быстро разгадывать людей. Другому, чтобы узнать человека, надо сесть с ним за один стол и съесть целый пуд соли. Папе соли не надо. Он узнает без соли. Он посмотрит на человека и сразу скажет, чем тот дышит и что думает.

— А как нам поможет твой Смузиков? — спросила мама.

Папа посмотрел на меня и начал говорить так, чтобы я

ничего не понял:

?— Бракейшн будет фиктивнейшн. Понимэйшн?

— Понимэйшн, — ответила мама.

Папа еще долго говорил, а мама слушала, и вздыхала, и все боялась, как бы Смузиков не подложил нам свинью.

Мама всегда чего-нибудь боится. А чем плохо иметь свинью? Ведь у нас дома нет даже собаки!

Лялька тоже испугалась свиньи. Папа клялся и божился, что Смузиков — честный человек, хоть и работает у них в конторе, где жулик на жулике сидит. Но Лялька и слушать не хотела. Она сказала, что пусть ее лучше похоронят в глуши, — и дело с концом! Мама опять заплакала, легла на диван и сказала, что у нее разрывается сердце. Папа дал ей капли. Он начал кричать на Ляльку, что она хочет доконать свою мать. Лялька убежала к себе в комнату. Я так расстроился, что опрокинул на скатерть химические чернила. Папа еще больше рассердился и сказал, что в доме все идет прахом.

В воскресенье к нам пришел Смузиков. Он сразу мне понравился. Он был веселый, здоровый, как борец, и от него пахло пивом и одеколоном. На левой его руке были нарисованы рулевое колесо и русалка, которая сидела на двух кинжалах. Сверху была надпись:

«ВСЕГДА ПОМНЮ СВОЮ МАМУ».

Рисунки маме не понравились, но она сказала, что из-за надписи прощает Леше колесо и русалку.

Леша ответил, что свою маму он любит больше всех на свете. А татуировка ему нужна теперь, как зайцу насморк. Когда я услышал про заячий насморк, меня разобрал смех. Я помирал от смеха целый вечер, потому что такого остроумного человека я еще не встречал. Он знал не только про зайца. Он говорил: это мне нужно, как собаке велосипед, или как слону качели, или как селедке патефон. Под конец он до того насмешил, что у меня из носа потек чай, и выпали кусочки пирога, и я чуть не вылетел из-за стола.

Наш гость сказал, что он может жениться на Ляльке. Папа хотел дать ему за это кожаную тужурку, почти еще совсем новую, но Леша отказался. Оказывается, тужурка ему нужна, как покойнику калоши. Леша сказал, что он не феодал, ему калыма не надо. Он женится на Ляльке потому, что любит папу. Леше ничего от нас не нужно. Он просит только прописать его в нашей квартире. Понарошке. Жить он будет за городом, в Малаховке.

Тут мама опять испугалась. Но папа мигнул ей и сказал Леше:

— Сделаемся!

Смузиков ушел от нас поздно вечером. Он пообещал маме достать тюль на занавески, а меня взять на «Динамо».

И этот человек станет мужем Ляльки! Просто не верится. Я считаю, что нам повезло. Мама, и та сказала, что у Леши интеллигентная душа, ему только не хватает высшего образования.

В следующее воскресенье Лялька и Леша пошли в загс. Так они стали мужем и женой.

Когда Володя-длинный — баскетболист — приехал из командировки, он сразу пришел к нам. Дома никого не было…

— А у Ляльки уже есть муж, — сказал я. — Хотите, могу показать паспорт!

Лялькин паспорт всегда лежал на комоде за зеркалом. Я принес его и показал Володе. Он посмотрел, и глаза у него стали круглые, как у рыбы. Потом он сел на стул и икнул. Он еще много раз икал, пока я не принес воды. Воло- дя-длинный — баскетболист — выпил воду и начал по ошибке засовывать стакан в пиджачный карман. Меня разобрал смех. Я сразу понял, что Володя-длинный — чепуховый молодой человек. Он, наверно, сам хотел стать Лялькиным мужем. Как хорошо, что Лялька об этом не знает! Володя- длинный — баскетболист — ушел, забыв у нас калоши.

— Чьи это калоши? — спросила Лялька, когда пришла.

— Володины.

— Он здесь был?

—? Еще как был! Икал полчаса!

— Ты что-нибудь ему говорил? — испугалась Лялька.

— Ничего не говорил, только показал твой паспорт. И он сразу начал икать…

Тут Лялька развернулась и дала мне такую пощечину, что меня подбросило на диван. Я так удивился, что даже не успел заплакать. Лялька побежала к себе. Она разревелась, как маленькая, и ревела до тех пор, пока не пришел папа.

Просто удивительно! Все время Володя-длинный — баскетболист — ей не нравился, и вдруг, после того как он начал икать, она полюбила его.

С этого дня Лялька стала злая и раздражительная, и все боялись сказать ей слово. А папа был веселый. Целыми днями он пел «Самара-городок». Он говорил, что все прекрасно устроилось. Лялька осталась с нами в Москве, и теперь ее уже не похоронят в глуши. Пусть другие хоронят своих дочерей, если это им нравится. Мама тоже была довольна и говорила, что мы должны быть благодарны Леше. И я так думал и очень жалел, что Лялькин муж никогда не приходит к нам. Можете себе представить, как я обрадовался, когда встретил его около нашего двора!

— Здорово, кореш! — сказал Леша и протянул мне руку. — Как жизнь молодая течет? Ты тайну хранить умеешь?

— Умею.

— Так вог, хочу переехать к вам на постоянное местожительство. Когда, говоришь, твои старики не бывают дома?

— Утром!

— Толково. Утром и переедем!

— А зачем вам переезжать, когда никого не будет? Вы хотите сделать нам сюрприз?

— Ясно, сюрприз. Старики здорово обрадуются.

Утром Леша принес свой чемодан и письмо. Чемодан я

поставил в Лялькиной комнате, а письмо вечером отдал папе.

— Это еще что? — спросил папа.

— Это сюрприз, — ответил я.

— Боже мой! Что все это значит? — закричала мама и схватилась за сердце.

Лялька побежала за каплями.

— Я так и знала! — прошептала мама. — Что теперь с нами будет?

— Ничего не будет! — закричал папа не своим голосом.— Я вышвырну этого мерзавца вместе с чемоданом!

Я ужасно удивился. Вот это сюрприз! Леша — мерзавец? Только вчера они говорили, что он замечательный парень!

Папа еще долго кричал, но почему-то не выкидывал Лешин чемодан. Мама все время плакала. Так продолжалось два дня, пока не пришел Леша. Он был, как всегда, веселый, и от него пахло пивом и одеколоном «Эллада». Он принес с собой раскладушку.

— Давайте не будем расстраиваться, — сказал Леша. — Все идет нормально. Дорогой зять пришел в родную семью.

— Ты подлец, Леша! — сказал папа. — Твоей ноги не будет в моем доме!

— Не разрушайте семейный очаг! Не выгоняйте зятя! Скажите-ка лучше, где поставить раскладушку.

— Ты думаешь, на тебя не найдется управы? — опять закричал папа. — Врешь, подлец, управа на тебя найдется!

— Значит, я подлец, а вы честный человек? — Леша постучал ложечкой по графину. — Давайте разберемся без шума! Дорогие товарищи! Перед вами семья гражданина Васю- кова. Пять лет государство растит и холит его единственную дочь—будущего специалиста. Что же общественность видит
в итоге? Товарищ Басюков благодарит за дочь Советскую власть? Кланяется ей в ноги? Дудки! Он обманывает ее посредством фиктивного брака. Больше того! Он и его дочь завлекают бедного, но честного Лешу Смузикова в свои сети. И когда гражданин Смузиков по наивности своей женится, то выясняется, что он уже больше не нужен. Его выбрасывают, как вещь…

Мне так стало жалко Лешу, что я чуть не заплакал. Но вдруг он улыбнулся и сказал совсем другим, веселым голосом:

— Как вы думаете, дорогой товарищ Басюков, если бедный Смузиков придет с таким материальчиком в редакцию? Что получится? Получится толковый фельетон. Тираж — два миллиона! Газет не хватает. Люди стоят у щитов и читают. Общественность реагирует. Вас вызывают на местком. Словом, скандал на весь мир… Вопросы есть?

У папы вопросов не было. У мамы тоже. Леша поставил свою раскладушку и начал у нас жить.

А через пять дней уехала от нас Лялька. Она поехала в Билимбай вместе с Володей-длинным — баскетболистом. Они похоронили себя в глуши и пишут, что это им очень нравится.