Годы:

Смешные истории:

1965

ТЕЩА ВИНОВАТА

Игорь МАРТЬЯНОВ

 

Впились б парня восемь взоров, Восемь пар сердитых глаз.

— Почему же вы,

Задоров, Опозорили всех нас?

Как такое допустили: Стыд отбросив на момент, В церкви сына окрестили, Словно темный элемент! Сколько будет

разговоров: Вы ж ударник, активист!..

И сказал, вздохнув,

Читать далее

ЦЕННЫЙ СПЕЦИАЛИСТ

Борис ПРИВАЛОВ

 

Новый начальник главка товарищ Раджапов всем сразу понравился: обходителен, решителен, задорен, дело знает глубоко. Но одно обстоятельство казалось удивительным: он в первый же день приехал в главк с каким-то толстым, круглолицым, неопрятно одетым мужчиной, который был к тому же слегка навеселе.

— Поработаем! — воскликнул толстяк, окидывая взглядом здание.— Здесь есть где развернуться!

И он радостно потер ладонью о ладонь.

Читать далее

АНОНИМ ПРОСИТ ИЗВИНЕНИЯ

Евгений ШАТРОВ

 

Таинственные авторы

В редакцию пришло письмо из приволжского городка, рисующее местного зоотехника Николина беспросветно-мрачны- ми красками… Тунеядец, спекулянт, пьяница, хулиган, кляузник — и все это в одном лице. Работать в животноводстве отказывается. Так и прожил до пятидесяти лет, не ударив палец о палец по специальности. Существует Николин с доходов от сбыта по бешеным ценам огородной рассады, выращиваемой на принадлежащей ему огромной плантации.

Под письмом стояла выведенная твердой рукой подпись —

В. Кленов, а еще ниже указан адрес автора.

С таким же обвинением против Николина оказалось в редакционной почте и второе письмо из того же городка. И его автор Г. Ступников не забыл указать свой адрес.

Мне оставалось повидать Кленова и Ступникова, расследовать сообщенные ими факта- а затем написать о зоотехни- ке-тунеядце хлесткий фельетон. С этой целью я и отправился в приволжский городок.

В поезде я думал о масштабах спекулятивных операций огородной рассадой, предпринимаемых героем моего будущего фельетона. По всей вероятности, масштабы эти грандиозны. Барыши позволяют Миколину жить припеваючи, иметь два дома… Интересно, сколько же тысяч корней капусты и помидоров надо продать, чтобы купить хотя бы один дом?

Я не в курсе цен на рассаду и не знаю, почем нынче дома. Нет ли об этом в письмах, которые везу расследовать? Достал их, положил рядом и вдруг сделал поразительное открытие: письмо В. Кленова написано тем же почерком, что и письмо Г. Ступникова. Да ведь мало этого! Кленов и Ступников делают одинаковую грамматическую ошибку: слово «ученый» упорно пишут через два «н».

Природу удивительного совпадения предстояло выяснить при встрече с авторами писем. Но наше свидание, увы, не состоялось! Кленов по указанному им адресу не проживал. Ступников тоже. Еще одно таинственное совпадение!

Зашел в городскую милицию, чтобы в паспортном столе

навести справки о подлинных адресах Кленова и Ступникова.

— А мы как раз еще и Ткаченко никак не найдем,— сообщили милицейские работники.— В письме, пересланном нам из областной газеты, указал, что живет по Октябрьской, пятнадцать… Но нет там такого!

— А письмо про одного местного зоотехника?

— Да… Но откуда вы знаете? — изумились милицейские товарищи.

— Врожденная прозорливость! — пошутил я,—Между прочим, уверен, что Ткаченко слово «ученый» пишет через два «н».

— Так точно, через два,— говорят мои собеседники, заглядывая в исписанные листки и удивляясь еще больше.

— Письмо Ткаченко подтвердилось?

— Нет. Клевета, грязная кляуза…

Кладу письмо Кленова и Ступникова рядом с письмом Ткаченко. Ясно видно, что все они написаны одной рукой.

Но кто же этот аноним, замаскировавшийся под тремя вымышленными фамилиями?

Встреча с зоотехником

Мой визит не обрадовал Кирилла Захаровича Николина. Еще бы! Только что вызывали в милицию: расспрашивали, проверяли, а теперь явился корреспондент.

Все же мы обстоятельно побеседовали. Поговорил я о зоотехнике и в райкоме партии. Внимательно просмотрел некоторые документы. Выяснилось, что Николин — человек, характер которого может нравиться или не нравиться, однако все порочащие его обвинения начисто отпадают.

Не может быть и речи о тунеядстве, об уклонении от работы по специальности. Окончив техникум, Николин всю жизнь трудился в сельском хозяйстве. Он и высшее образование получил без отрыва от производства. Но вот несколько лет назад произошло с ним несчастье: инфаркт миокарда. Из больницы Кирилл Захарович вышел инвалидом второй группы.

Пенсия небольшая. Надо как-то подкреплять семейный бюджет. Когда сердце не особенно тревожило, зоотехник брался за временную работу. Конечно, от постоянной, непрерывной приходилось отказываться. Это и дало повод клеветнику, злостно передергивающему, извращающему факты, обвинить Николина в праздном образе жизни. Пусть хоть немного будет похоже на правду!

Этим подловатым методом аноним под тремя масками действовал и дальше. У зоотехника и в самом деле есть огород, а на нем несколько парниковых рам. Он действительно продавал весной излишки рассады. Но с каких пор продажу плодов своего личного труда на приусадебном участке стали называть спекуляцией?!

А ведь Николин может еще сойти и за дважды домовладельца, если только от малюсенькой правды не отмести ложь большущую. Он живет в одноэтажном деревянном домике, четвертая часть которого досталась ему по наследству. И еще в таком же домике унаследовала шестую часть жена зоотехника. Вот вам и вся их недвижимость, будто бы нажитая нечестным путем!

Совсем недавно врачи признали, что здоровье Николина позволяет больше не считать его инвалидом. Но сердце, разумеется, надо беречь и беречь, избегать волнений, не переутомляться. С такими напутствиями не поедешь в колхоз или совхоз. Учитывая это, райком партии помог Кириллу Захаровичу подыскать работу в городе и по силам и по знаниям. Кстати сказать, такую работу никогда бы не доверили человеку, который пьянствует, хулиганит и кляузничает. А ведь и в этих тяжких грехах обвинил Николина автор анонимок!

— Кто же занялся отвратительной писаниной? — спрашиваю у зоотехника.— Кто клеветал на вас? Кто обманывал редакции?.. Кем может быть, несомненно, единый в трех лицах «Кленов» — «Ступников» — «Ткаченко»?

— И думать тут нечего! — слышу в ответ.— Это наверняка Сергей Гаврилович Плусецкий…

Снова два

«н»

Сравнительно недавно директор местной птицеводческой фабрики С. Плусецкий переживал счастливую пору стремительного взлета и этакого приятного парения в небесах. Вознесли его в заоблачные дали самые обыкновенные куры- молодки. И вознесли вовсе не на своих слабых, неокрепших крыльях.

Просто, достигнув определенного возраста, молодки принимались исправно откладывать яйца, а Плусецкий все числил их цыплятами, которым нестись по штату не положено. Десятки тысяч яиц, полученных от молодых несушек, ставились в заслугу курам более солидным, а также и в актив самому Плусецкому, не щадившему, дескать, сил на фронте борьбы за повышение яйценоскости.

Последовали победные рапорты, подсчет премиальных, теплые поздравления. А затем Сергей Гаврилович сверзился с высот на грешную землю. И до сих пор почесывает бока.

Райком партии разоблачил бесчестную комбинацию директора и строго его наказал.

Взяться бы после этого Плусецкому за улучшение показателей, так сказать, в натуре, а не в липовых рапортах! Нанести бы полный порядок в порученном ему хозяйстве! Но нет, директор принялся за другое.

Сначала он днями и ночами терзался вопросом:

— Кто же это сигнализировал о фокусах с молодками?

Затем почему-то пришел к выводу, что тут не обошлось

без Николина, временно работавшего на фабрике.

Сделав такой вывод, Плусецкий принялся сочинять бесчестные, лживые письма. И орудием своей гаденькой мести пытался использовать нашу печать…

Но не рано ли мы это утверждаем? Я встретился с директором птицефабрики и сказал:

— Оба ваши письма редакцией получены.

На лице Плусецкого недоумение. Пожал плечами, развел руками и даже немного обиженно процедил:

— Никогда не имел ничего общего с вашей редакцией! Никаких писем ей не посылал.

Плусецкий охотно подтвердил это и официальным заявлением. Он быстро написал несколько строк, протянул их мне. До чего же знакомый почерк! И в тексте слово «ученый» через два «н».

Маска падает

Чувствуешь, уверен, располагаешь косвенными уликами, но перед лицом закона все это лишь подозрения. Как юридически доказать, что «Кленов», «Ступников», «Ткаченко» и Плусецкий одно и то же лицо? Изобличить клеветника-ано- нима может графологическая экспертиза. Назначается она судебным порядком. Однако до суда дело не дошло. Очевидно, Плусецкий понял, что редакция настроена решительно и готова привлечь его к ответственности. Так лучше покаяться!

Не успел я вернуться из приволжского города, как от человека, таившегося под чужими фамилиями, прибыло очередное послание.

С. Плусецкий признался, что письма в редакцию, скрывая свое авторство, писал он. И дальше уже плаксивая нота: «Считаю, что поступил нечестно, беспринцЫпно».

Но и став на «принцЫпиальную» позицию, сбросивший маску аноним юлит, вывертывается, пытается уверить, что писал чистейшую правду. Уверяет так, хотя все поклепы на зоотехника Николина проверены на месте и отметены.

В конце своего заявления Плусецкий просит редакцию его
извинить. Нет, ложные доносы, подметные письма, грязные анонимки, порой еще отравляющие атмосферу, которой мы дышим, нельзя извинять. Никак нельзя! Вот уж тут — извините!..

УЗЕЛКИ НА ПАМЯТЬ

Т. КОНСТАНТИНОВ

 

Развитие барьерного бега сдерживалось тем, что некому было чинить препятствия.

Детективные романы зачитывались до одырения.

Ребенок был заброшен: родители нянчились с домработницей.

Хотя наша обувная промышленность идет вперед, обувь зачастую топчется на1 месте.

В театре теней творилось светопредставление.

Вместо того, чтобы отремонтировать дорогу, на ней установили знаки препинания.

Технику на строительстве не использовали — даже убытки гребли лопатой.

ОКТЯБРЬСКАЯ ПЕСНЯ

Валентин ЛАГОДА

 

Отребье всяческих пород На нашу землю лезло, Совались гады что

ни год

К нам с кулаком

железным. На нас походным

маршем шли,

За нашу гибель пили,

Нас в паровозных топках жгли,

И в топях нас топили…

А мы живем,

Живем не зря!

Читать далее

ЗА МИЛЫХ ЖЕНЩИН

В. ПОДОЛЬСКИЙ

 

В нашем учреждении решили в этом году по-особому отметить Восьмое марта.

— Это же в конце концов хамство,— сказал председатель месткома Григоркин, открывая заседание комитета. — Ежегодно в этот, я бы сказал, лучезарный день мы ограничиваемся… Чем? Утомительными собраниями с длинными докладами. Ну, отпускаем еще сотрудниц с работы на пару часов раньше обычного. Но разве ж это соответствует эпохе?

Читать далее

ИДУЩИЙ ВО ГЛАВЕ

М. СЕМЕНОВ

 

Я глава семьи, и этим сказано многое. Каждый, кому хоть в течение короткого отрезка времени приходилось занимать высокое официальное положение, хорошо знает, как это обременительно. Помните, у Апухтина:

Мешают почести, приветствия, поклоны.

Я целый день пишу законы И очень устаю…

Правда, глава семьи обычно не издает писаных законов, но вот почести… Они действительно утомляют. Впрочем, судите сами. Чтобы подчеркнуть, сколь высокую ступеньку иерархической семейной лестницы я занимаю, домочадцы абсолютно добровольно предоставили мне:

Читать далее

КАКИМ ДОЛЖЕН БЫТЬ ПАПА

В. САНИН

Я знал писателя, автора толстых и многоплановых романов, битком набитых действующими лицами. Нужно было только посмотреть, как ловко он управлялся со своими героями! Он их хвалил, разоблачал, убеждал, осуждал, награждал, женил, влюблял и так убедительно мотивировал их поступки, что читатель восторженно говорил самому себе: «Ах, какой он сердцевед, этот писатель Н.! Какой он проницательный! >>

Читать далее

«РОДИТЕЛЬ И УЧИТЕЛЬ»

Наталья ИЛЬИНА

Пародия на журнал для воскресного чтения

САМОЕ-САМОЕ ДОРОГОЕ

Редакция дала мне задание написать о хорошей учительнице. Но их так много! О ком писать? После долгих колебаний я решила посвятить свой очерк Нелли Федоровне, изящной и тоненькой, с синими, вспыхивающими, озорными искорками глазами и мелодичным, певучим голосом. Ей бы на сцену, в оперу, в балет, но она учитель! Это — призвание. Еще двухлетней крошкой она отшлепала за какую-то мелкую провинность годовалого братишку, а едва научившись говорить, строго сказала бабушке: «Баба! Не так!»

Я побывала на уроке Нелли Федоровны. Лица второклассников сияют радостью, озарены счастьем, глазенки блестят, зубенки — тоже. Еще бы! Любимый педагог проводит беседу о морали в быту. «Волнуюсь!—шепнула мне Нелли Федоровна после урока.— Будет ли результат?» А результат был немедленный. Когда за ребятами пришли родители, восьмилетняя Леночка М., кинувшись к матери, громко произнесла. «Мама! Сегодня я решила помочь тебе вымыть посуду!» Лицо матери озарилось счастьем. Нелли Федоровна радостно сжала мою руку своей маленькой горячей рукой. Ребята наперерыв обнимали и целовали Леночку. Чья-то бабушка всхлипывала в углу.

Через час я поспешила в дом Леночки М., чтобы взять интервью. Мать с гордостью продемонстрировала чайную чашку и блюдце, вымытые Леночкой. «После того, как я помогла маме мыть посуду,— сказала Леночка,— мне почему-то стало так легко, будто у меня выросли крылышки. И петь захотелось…» На прощание она сказала: «Я приняла решение с завтрашнего дня собственноручно стелить свою постельку!» Я молча обняла Леночку.

К. НезабуДко

ПО СЛЕДАМ НАШИХ ВЫСТУПЛЕНИЙ

В номере 5 «Родителя и учителя» был опубликован фельетон под названием «Ай-ай, как не стыдно!», в котором сообщалось о поведении Н. Миляева, директора восьмилетней школы села Вощилова, Энского района. Имея четырехклассное образование и незаконно получив место директора, Миля- ев систематически предавался в рабочее время пьяным разгу- лам и грубо зажимал критику, стреляя в критикующих из охотничьего ружья. Факты подтвердились. Состоялся товарищеский суд. Несмотря на отдельные голоса дружков Миляева, восклицавших: «Ну, с кем не случается!» — Миляеву был объявлен выговор и указано на несовместимость его поведения с высоким званием педагога. От должности директора Вощиловской школы Миляев освобожден и переведен директором в Устинскую школу соседнего района.

В РЕДАКЦИЮ ПРИХОДЯТ ПИСЬМА…

Недавно мы получили письмо от отца пятиклассника Вовы Кузькина. Публикуем письмо полностью.

«Проявляя заботу о воспитании молодежи, в частности имея дома сына двенадцати лет, ничего, кроме негодования, не вызывают некоторые произведения для среднего школьного возраста. Так, например, в сказке автора А. Пушкина о золотой рыбке мною были обнаружены различные грубые слова. «Дурачина ты, простофиля!» — заявляет старуха мужу. Тот не остался в долгу, обзывая супругу «проклятой бабой». Далее читаем: «Осердилась пуще старуха, по щеке ударила мужа». Из этой книжки ребенок, значит, узнает, что взрослые между собой ссорятся, а бывает, дерутся! К чему это? И зачем нашим ребятам брать с собой в будущее все эти грубые слова, наследие тяжелого прошлого? Необходимо заново отредактировать произведения дореволюционных классиков, железной метлой выметая оттуда словесный мусор. Необходимо также крепко проследить за произведениями современных писателей».

Шлите, дорогие товарищи, ваши отклики!

ПРОТИВ ИЗЛИШЕСТВ В КОСТЮМЕ УЧИТЕЛЯ (Педагогические раздумья)

Однажды мною была услышана беседа двух учениц. Последние говорили: «У нашей учительницы платье голубое в желтую полоску», «А у нашей зелененькое в белый горошек!» Разговор меня насторожил, вызвав вихрь педагогических раздумий.

Целесообразно ли, отвлекая детей от науки, привлекать их внимание к одеждам педагогов? Лично я считала бы правильным устранить цвета и фасоны из костюма педагога, рекомендуя последнему надевать в рабочее время темный, бесформенный хитон, свободно падающий красивыми складками. Хитон может быть надет на что угодно, но это «что угодно» будет скрыто от любопытных взглядов учеников. Введение единообразных хитонов дает, кроме того, возможность спрятать от глаз учащихся юбки и брюки, ввиду того, что последние преждевременно фиксируют зрение воспитуемых на различии полов.

Внимание ребят, не уводимое в нежелательную сторону, сосредоточится на учебном процессе, что, несомненно, повысит процент успеваемости.

К сожалению, унифицировать наружность преподавателей пока не представляется возможным. Сегодня это нам недоступно, но дальнейшие победы человека над природой обещают широкие перспективы и в этой области.

С. Унтерова,

бывшая директор школы, ныне пенсионерка.

СМЕЯТЬСЯ ЛЕГЧЕ

Давид КУГУЛЬТИНОВ

 

 

При мне насмешливый бездельник Кричал, что деньги — ерунда.

«Я знаю, ты всегда без денег,—

Ответил я ему тогда,— Чтоб презирать рубли и медь, Все ж нужно их сперва иметь». При мне бездарный

рифмоплет

Глумился злобно и

лукаво Над поэтическою славой. Ему сказал я в свой

черед:

«Чтоб славою

не дорожить, Все ж нужно славу

заслужить».

clip_image002

Перевела с калмыцкого Ю. Нейман,