Годы:

Смешные истории:

1935

СЕАНС ГИПНОТИЗЕРА

Леонид ЛЕНЧ

Гипнотизер Фердинандо Жаколио, пожилой мужчина с длинным лошадиным лицом, на котором многие пороки оставили свои печальные следы, гастролировал в городе Н. уже вторую неделю.

Объяснялась эта задержка тем, что в городе Н. гипнотизеру жилось довольно уютно. Никто его не притеснял, и неизбалованная публика хорошо посещала представления, которые Фердинандо устраивал в летнем помещении городского клуба.

На одном таком представлении и встретились директор местной конторы треста «Домашняя птица» товарищ Вере- петуев и его заместитель по индюкам из той же конторы Дрожжинский.

Места их оказались рядом. Усевшись поудобнее, Верепс- туев и Дрожжинский стали созерцать представление.

Для начала Фердинандо, облаченный в старый, лоснящийся фрак, с сатиновой хризантемой в петлице, лениво, привычным жестом воткнул себе в язык три шляпные дамские булавки образца 1913 года и обошел ряды, демонстрируя отсутствие крови.

Зрители с невольным уважением рассматривали толстое фиолетовое орудие речи, проткнутое насквозь. Девочка в пионерском галстуке даже потрогала удивительный язык руками и при этом вскрикнула:

— Ой, какой шершавый!

— Здорово! — сказал товарищ Верепетуев.

— Чисто работает! — откликнулся тощий Дрожжинский.

А гипнотизер уже готовился к сеансу гипноза.

— Желающих прошу на сцену,— галантно сказал он.

Тотчас из заднего ряда поднялась бледная девица, с которой гипнотизер обычно после представления сиживал в пивной «Дружба». Фердинандо записал ее фамилию и имя в толстую книгу.

— Это для медицинского контроля,— пояснил он публике.

Через пять минут бледная девица сидела на сцене с раскрытым ртом и деловито, но как бы во сне выполняла неприхотливые желания гипнотизера: расстегивала верхние пуговицы блузки, готовясь купаться в невидимой реке, декламировала стихи и объяснялась в любви неведомому Васе.

Потом девица ушла, и гипнотизер снова пригласил на сцену желающих подвергнуться гипнозу. И вот из боковой ложи на сцену вышел старичок в байковой куртке и рыжих сапогах.

— Мы желаем подвергнуться,— сказал он,—Действуй на нас. Валяй!

— Смотрите, это наш Никита! — сказал Дрожжинский директору «Домашней птицы».— Ядовитый старик, него знаю.

— Должность моя мелкая,— между тем объяснял гипнотизеру старик в байковой куртке,— сторожем я тружусь на птичьей ферме. А зовут меня Никита Борщов, так и пиши.

Фердинандо Жаколио усадил Никиту в кресло и стал делать пассы. Вскоре Никита громко вздохнул и с явным удовольствием закрыл глаза.

— Вы засыпаете, засыпаете, засыпаете,— твердил гипнотизер,— вы уже спите. Вы уже не сторож птицефермы Борщов, а новый директор всей вашей конторы. Вот вы приехали на работу. Вы сидите в кабинете директора. Говорите! Вы новый директор! Говорите!

Помолчав, спящий Никита проникновенно заговорил:

— Это же форменное безобразие! Десять часов, а в конторе никого. Эх, и запустил службу товарищ Верепетуев!

Товарищ Верепетуев, сидевший в третьем ряду, густо покраснел и сердито полсал плечами.

Дрожжинский слабо хихикнул.

— Ну, я-то уж порядочек наведу! — продолжал Никита.— Я вам не Верепетуев, я в кабинетах не стану штаны

clip_image002

просилсивать. Ведь он, Верепетуев, что? Он птицы-то не понимает вовсе. Он, свободное дело, утку с вороной перепутает. Ему бы только бумажки писать да по командировкам раскатывать. Он на фермах раз в году бывает.

— Это ложь! — крикнул Верепетуев с места.

В публике засмеялись.

— Не мешайте оратору,— бросил кто-то громким шепотом.

— Нет, не лолсь! — ие открывая глаз, сказал загипнотизированный Никита.— Это чистая правда, елсели хотите знать!.. Сколько раз мы Верепетуеву про этого гусака Дрож- жинского говорили? Он и в ус не дует. А Дрожлсинский корму индюкам не запас, они и подохли, сердечные!

— Это неправильно! — завизжал со своего места Дрожжинский.— Я писал в трест! У меня есть бумажка! Гипнотизер, разбудите же его!

— Не будить! — заговорили разом в зале.— Пусть выскажется. Крой, Никита! Отойдите, товарищ Жаколио, не мешайте человеку!

— Не надо меня будить, не надо! — гремел Никита Бор-
щов, по-прежнему с закрытыми глазами.— Когда надо будет, я сам проснусь. Я еще не все сказал. Почему сторожам, я вас спрашиваю, полушубки доселе не выданы?..

Верепетуев и Дрожжинский, растерянные, красные, протискивались к выходу, а вслед им все еще несся могучий бас загипнотизированного Никиты:

— А кому намедни двух пекинских уток отнесли? Товарищу Дрожжинскому! А кто в прошлом году утят поморозил? Товарищ Верепетуев!

И какая-то женщина в цветистом платке из первого ряда тянула к Фердинандо Жаколио руку и настойчиво требовала:-

— Дай-ка после Никиты мне слово, гражданин гипнотизер. Я за курей скажу. Все выложу, что на сердце накипело. Все!

Дирк бушевал.

ПЕСНЯ ОБ УБИТОМ КОМИССАРЕ

Иосиф УТКИН

Близко города Тамбова, Недалеко от села, Комиссара молодого Пуля-дура подсекла.

Он склонялся,

Он склонялся,

Падал медленно к сосне И кому-то улыбался

Читать далее

«ДАЛ». «НЕ ДАЛ»

Ефим ЗОЗУЛЯ

 

«Дал». «Далб». «Дали». Этот глагол самый частый в его устах. Но в подавляющем количестве случаев с прибавлением отрицания: «не дал», «не дало», «не дали». И губы, плотоядные и неприятные, когда он произносит эти слова, еще более неприятны. В них преобладает выражение бездушной требовательности, самодовольства, равнодушия и неблагодарности.

— Работал я полгода, но это мне ничего не дало. Чувствовал, что не расту.

— ?

Читать далее

СТРАННАЯ ПЬЕСА

Михаил КОЛЬЦОВ

 

Недавно ходили вдвоем в театр. Иван Вадимович, человек хотя и очень занятой, служебный, но за искусством следит неослабно, зорко. Всегда в курсе линии, знает, кого кто прорабатывает, кого с чем едят, и вообще всю подноготную. С таким приятно пойти — не просыпешься в разговоре со специалистами.

К началу мы опоздали и чуть ли не силой прорвались в зал. На сцене уже завывал речевой хор и мигали фиолетовые молнии.

Читать далее

КОНСУЛЬТАЦИЯ

Георгий ЛАНДАУ

Началось с того, что начальник постройки научно-исследовательского института пригласил для консультации профессора.

В подвале дома, назначенного на сломку, оказалась вода: откуда? В подвалах соседних домов было сухо; в буровых скважинах, заложенных вокруг дома, воды также не было. Это была загадка.

— Не будем ломать голову,— сказал, наконец, начальник постройки, обращаясь к своему старшему инженеру Синицыну.— Позовем для консультации профессора. Там, где мы с вами тычемся, как щенята, откуда вода,— для него это будет просто и ясно.

Профессор потер тонкими пальцами подбородок.

Читать далее