Годы:

Смешные истории:

БАРХАТНАЯ ДОРОЖКА

Арк. ВАСИЛЬЕВ

Зрение у Пчелкина было превосходное. Но как только его назначили заместителем управляющего, он купил очки, такие же, как у самого управляющего товарища Волкова.

Оставаясь один в своем кабинете, он снимал очкп, а если кто-нибудь, войдя без доклада, заставал его без них, он торопливо доставал из жилетного кармана кусочек замши и начинал старательно протирать стекла.

Пчелкин старался во всем подражать своему начальнику. Он стал носить такой же костюм, обзавелся такой же, как у Волкова, толстой тростыо с медной насечкой. Он долго не решался сменить привычную кепку на шляпу, но не вытерпел и купил шляпу, такую же, какую носил управляющий,— темно-синюю, с узкой черной лентой.

Прежде чем показаться в шляпе на улице, он около двух недель привыкал к ней дома. Придя с работы и отдохнув после обеда, он надевал шляпу и гулял в ней по двору.

Управляющий был высокий, дородный, а Пчелкина природа ростом обидела. Неприветливый и часто угрюмый, он расцветал, если ему говорили:

— Я вчера вас на улице видел. Думаю, кто это идет? Сначала мне показалось, что это ваш Волков, а это вы…

И все же, несмотря на все его старания походить на управляющего, он был всего-навсего только Пчелкин.

У управляющего была не только шляпа, но и авторитет. У Пчелкина была шляпа, а вот авторитета не было. И Пчелкин решил приобрести авторитет.

На собраниях Пчелкин, не дожидаясь выборов, появлялся за столом президиума. Если же он опаздывал и видел, что место рядом с Волковым занято, то он мрачнел и был в плохом настроении весь день.

Из всех искусств Пчелкин признавал только игру в шестьдесят шесть. Но для поддержания авторитета и следуя опять- таки примеру Волкова, он часто появлялся в театре: устраивался в ложе поудобнее и засыпал, мечтая об антракте, когда можно будет выпить бутылку пива.

На совещаниях, где Пчелкин бывал довольно часто, он видел, как многие, придя пораньше, толпились у книжных киосков, жадно выбирая книги.

—• Отложите мне десяточек посвежее,— важно говорил он киоскерше, так, как будто она продавала не книги, а жирных карасей.

Даже дома Пчелкин не забывал о своем авторитете. Наставляя жену и девятилетнего сына Кольку искусству жить, он, не мигая, глядя в одну точку, говорил им:

— Сколько в нашей округе докторов? Много. Еще больше учителей, агрономов и прочих. Я же один, если не считать товарища Волкова.

Однажды Пчелкин, придя на службу, вызвал к себе в кабинет завхоза. Медленно выговаривая каждое слово, он спросил:

— Вы мне ответьте: на каком основании вы решили подрывать мой авторитет?

Завхоз, не понимая, в чем дело, молча стоял, дожидаясь разъяснений.

Но Пчелкин сухо произнес:

— Идите и подумайте, а через час зайдете.

Через час завхоз вновь предстал перед Пчелкиным. Заместитель управляющего сидел в кресле, как каменный идол. Не глядя на завхоза, Пчелкин спр*осил:

— Додумали?

Завхоз развел руками и взмолился:

— Алексей Кузьмич! Не томите душу! Скажите, в чем я перед вами провинился?

— У вас авторитета нет, вам и терять нечего. А каково мне?

Завхоз снова ничего не понял. Тогда Пчелкин уточнил обиду:

— Почему до моего кабинета не дотянул?

Тут все и выяснилось. Оказалось, что накануне завхоз купил где-то по случаю новую бархатную дорожку и положил ее в коридоре. Дорожка была короткая, и два метра коридора до двери Пчелкина остались непокрытыми.

Завхоз пытался было объяснить, что длиннее дорожки не было и что не стоит, дескать, из-за этого волноваться. Он так и сказал:

— Вы уж меня простите, Алексей Кузьмич, что я обмишулился. Я учту. Но волноваться, право, не стоит.

Все, может быть, на том бы и кончилось. Но, уходя, завхоз высказал еретическую мысль, что авторитет дорожкой не поднимают.

— Дорожка — она и есть дорожка. Вот у соседей один начальник в кабинете кресла и стены шелком обтянул. А приемник поставил… не приемник, а целый орган. И его все- таки сняли…

Такого святотатства Пчелкин вытерпеть не смог. Он забыл, что полгода говорил басом, и перешел на визг…

Приказ Пчелкина об увольнении завхоза был отменен попе вмешательства общественных организаций. Сочтя это за личную обиду, Пчелкин подал заявление об уходе. Его не задержали.

Скоро в этом учреждении о нем забыли. Забыли даже, как его звали, а если вспоминали, то только так:

— Помните, у нас этот работал… ну как его… да этот «бархатная дорожка»?

Где-то он сейчас? По какой ходит дорожке?