Годы:

Смешные истории:

АНОНИМ ПРОСИТ ИЗВИНЕНИЯ

Евгений ШАТРОВ

 

Таинственные авторы

В редакцию пришло письмо из приволжского городка, рисующее местного зоотехника Николина беспросветно-мрачны- ми красками… Тунеядец, спекулянт, пьяница, хулиган, кляузник — и все это в одном лице. Работать в животноводстве отказывается. Так и прожил до пятидесяти лет, не ударив палец о палец по специальности. Существует Николин с доходов от сбыта по бешеным ценам огородной рассады, выращиваемой на принадлежащей ему огромной плантации.

Под письмом стояла выведенная твердой рукой подпись —

В. Кленов, а еще ниже указан адрес автора.

С таким же обвинением против Николина оказалось в редакционной почте и второе письмо из того же городка. И его автор Г. Ступников не забыл указать свой адрес.

Мне оставалось повидать Кленова и Ступникова, расследовать сообщенные ими факта- а затем написать о зоотехни- ке-тунеядце хлесткий фельетон. С этой целью я и отправился в приволжский городок.

В поезде я думал о масштабах спекулятивных операций огородной рассадой, предпринимаемых героем моего будущего фельетона. По всей вероятности, масштабы эти грандиозны. Барыши позволяют Миколину жить припеваючи, иметь два дома… Интересно, сколько же тысяч корней капусты и помидоров надо продать, чтобы купить хотя бы один дом?

Я не в курсе цен на рассаду и не знаю, почем нынче дома. Нет ли об этом в письмах, которые везу расследовать? Достал их, положил рядом и вдруг сделал поразительное открытие: письмо В. Кленова написано тем же почерком, что и письмо Г. Ступникова. Да ведь мало этого! Кленов и Ступников делают одинаковую грамматическую ошибку: слово «ученый» упорно пишут через два «н».

Природу удивительного совпадения предстояло выяснить при встрече с авторами писем. Но наше свидание, увы, не состоялось! Кленов по указанному им адресу не проживал. Ступников тоже. Еще одно таинственное совпадение!

Зашел в городскую милицию, чтобы в паспортном столе

навести справки о подлинных адресах Кленова и Ступникова.

— А мы как раз еще и Ткаченко никак не найдем,— сообщили милицейские работники.— В письме, пересланном нам из областной газеты, указал, что живет по Октябрьской, пятнадцать… Но нет там такого!

— А письмо про одного местного зоотехника?

— Да… Но откуда вы знаете? — изумились милицейские товарищи.

— Врожденная прозорливость! — пошутил я,—Между прочим, уверен, что Ткаченко слово «ученый» пишет через два «н».

— Так точно, через два,— говорят мои собеседники, заглядывая в исписанные листки и удивляясь еще больше.

— Письмо Ткаченко подтвердилось?

— Нет. Клевета, грязная кляуза…

Кладу письмо Кленова и Ступникова рядом с письмом Ткаченко. Ясно видно, что все они написаны одной рукой.

Но кто же этот аноним, замаскировавшийся под тремя вымышленными фамилиями?

Встреча с зоотехником

Мой визит не обрадовал Кирилла Захаровича Николина. Еще бы! Только что вызывали в милицию: расспрашивали, проверяли, а теперь явился корреспондент.

Все же мы обстоятельно побеседовали. Поговорил я о зоотехнике и в райкоме партии. Внимательно просмотрел некоторые документы. Выяснилось, что Николин — человек, характер которого может нравиться или не нравиться, однако все порочащие его обвинения начисто отпадают.

Не может быть и речи о тунеядстве, об уклонении от работы по специальности. Окончив техникум, Николин всю жизнь трудился в сельском хозяйстве. Он и высшее образование получил без отрыва от производства. Но вот несколько лет назад произошло с ним несчастье: инфаркт миокарда. Из больницы Кирилл Захарович вышел инвалидом второй группы.

Пенсия небольшая. Надо как-то подкреплять семейный бюджет. Когда сердце не особенно тревожило, зоотехник брался за временную работу. Конечно, от постоянной, непрерывной приходилось отказываться. Это и дало повод клеветнику, злостно передергивающему, извращающему факты, обвинить Николина в праздном образе жизни. Пусть хоть немного будет похоже на правду!

Этим подловатым методом аноним под тремя масками действовал и дальше. У зоотехника и в самом деле есть огород, а на нем несколько парниковых рам. Он действительно продавал весной излишки рассады. Но с каких пор продажу плодов своего личного труда на приусадебном участке стали называть спекуляцией?!

А ведь Николин может еще сойти и за дважды домовладельца, если только от малюсенькой правды не отмести ложь большущую. Он живет в одноэтажном деревянном домике, четвертая часть которого досталась ему по наследству. И еще в таком же домике унаследовала шестую часть жена зоотехника. Вот вам и вся их недвижимость, будто бы нажитая нечестным путем!

Совсем недавно врачи признали, что здоровье Николина позволяет больше не считать его инвалидом. Но сердце, разумеется, надо беречь и беречь, избегать волнений, не переутомляться. С такими напутствиями не поедешь в колхоз или совхоз. Учитывая это, райком партии помог Кириллу Захаровичу подыскать работу в городе и по силам и по знаниям. Кстати сказать, такую работу никогда бы не доверили человеку, который пьянствует, хулиганит и кляузничает. А ведь и в этих тяжких грехах обвинил Николина автор анонимок!

— Кто же занялся отвратительной писаниной? — спрашиваю у зоотехника.— Кто клеветал на вас? Кто обманывал редакции?.. Кем может быть, несомненно, единый в трех лицах «Кленов» — «Ступников» — «Ткаченко»?

— И думать тут нечего! — слышу в ответ.— Это наверняка Сергей Гаврилович Плусецкий…

Снова два

«н»

Сравнительно недавно директор местной птицеводческой фабрики С. Плусецкий переживал счастливую пору стремительного взлета и этакого приятного парения в небесах. Вознесли его в заоблачные дали самые обыкновенные куры- молодки. И вознесли вовсе не на своих слабых, неокрепших крыльях.

Просто, достигнув определенного возраста, молодки принимались исправно откладывать яйца, а Плусецкий все числил их цыплятами, которым нестись по штату не положено. Десятки тысяч яиц, полученных от молодых несушек, ставились в заслугу курам более солидным, а также и в актив самому Плусецкому, не щадившему, дескать, сил на фронте борьбы за повышение яйценоскости.

Последовали победные рапорты, подсчет премиальных, теплые поздравления. А затем Сергей Гаврилович сверзился с высот на грешную землю. И до сих пор почесывает бока.

Райком партии разоблачил бесчестную комбинацию директора и строго его наказал.

Взяться бы после этого Плусецкому за улучшение показателей, так сказать, в натуре, а не в липовых рапортах! Нанести бы полный порядок в порученном ему хозяйстве! Но нет, директор принялся за другое.

Сначала он днями и ночами терзался вопросом:

— Кто же это сигнализировал о фокусах с молодками?

Затем почему-то пришел к выводу, что тут не обошлось

без Николина, временно работавшего на фабрике.

Сделав такой вывод, Плусецкий принялся сочинять бесчестные, лживые письма. И орудием своей гаденькой мести пытался использовать нашу печать…

Но не рано ли мы это утверждаем? Я встретился с директором птицефабрики и сказал:

— Оба ваши письма редакцией получены.

На лице Плусецкого недоумение. Пожал плечами, развел руками и даже немного обиженно процедил:

— Никогда не имел ничего общего с вашей редакцией! Никаких писем ей не посылал.

Плусецкий охотно подтвердил это и официальным заявлением. Он быстро написал несколько строк, протянул их мне. До чего же знакомый почерк! И в тексте слово «ученый» через два «н».

Маска падает

Чувствуешь, уверен, располагаешь косвенными уликами, но перед лицом закона все это лишь подозрения. Как юридически доказать, что «Кленов», «Ступников», «Ткаченко» и Плусецкий одно и то же лицо? Изобличить клеветника-ано- нима может графологическая экспертиза. Назначается она судебным порядком. Однако до суда дело не дошло. Очевидно, Плусецкий понял, что редакция настроена решительно и готова привлечь его к ответственности. Так лучше покаяться!

Не успел я вернуться из приволжского города, как от человека, таившегося под чужими фамилиями, прибыло очередное послание.

С. Плусецкий признался, что письма в редакцию, скрывая свое авторство, писал он. И дальше уже плаксивая нота: «Считаю, что поступил нечестно, беспринцЫпно».

Но и став на «принцЫпиальную» позицию, сбросивший маску аноним юлит, вывертывается, пытается уверить, что писал чистейшую правду. Уверяет так, хотя все поклепы на зоотехника Николина проверены на месте и отметены.

В конце своего заявления Плусецкий просит редакцию его
извинить. Нет, ложные доносы, подметные письма, грязные анонимки, порой еще отравляющие атмосферу, которой мы дышим, нельзя извинять. Никак нельзя! Вот уж тут — извините!..